Жизнь Арсения Боки (II). От Прислопа до Синаи (1948–1989)

Фото вверху: церковь святого Иоанна Богослова в монастыре Прислоп, снимок 2019 года. Фото: Leontin l, CC BY-SA 4.0, через Wikimedia Commons.

Вторая статья серии об иеромонахе Арсении Боке (Arsenie Boca; 1910–1989). Первая, Жизнь Арсения Боки (I). До Прислопа (1910–1948), рассказывает о годах до его переезда в Прислоп.

Каждое утверждение снабжено ссылкой на свой источник.

1. Прислоп (Prislop): монастырь близ Хацега (Hațeg), куда его привезли 25 ноября 1948 года и откуда его удалили в 1959 году; здесь он был погребён 4 декабря 1989 года.
2. Орадя (Oradea): во время поездок по делам миссии 1949 года он добрался сюда и навестил родителей Николая Бордашиу (Nicolae Bordașiu); в 1955–1956 годах он содержался и в здешней тюрьме.
3. Бухарест (București): здесь в 1949 году он представил свой доклад в Патриархии; здесь он жил с 1959 года до переезда в Синаю и работал в живописной мастерской Патриархии. В 1955–1956 годах он содержался и в Жилаве (Jilava), под Бухарестом.
4. Владимирешть (Vladimirești): монастырь между Текучем (Tecuci) и Галацем (Galați), куда он ездил в 1949 году вместе с Юлиетой Константинеску (Julieta Constantinescu).
5. Тимишоара (Timișoara): здесь летом 1949 года он встретился с Николаем Бордашиу, который скрывался от Секуритате; здесь осенью 1955 года он был под следствием.
6. Чернавода (Cernavodă): здесь и в Салиньи (Saligny), в трудовых колониях на строительстве канала Дунай — Чёрное море, он находился в заключении с 1951 по 1952 год.
7. Богата-Олтяна (Bogata Olteană): село, в котором он получил прописку осенью 1960 года и в котором в 1962 и 1963 годах работал над росписью церкви.
8. Синая (Sinaia): город в долине Праховы (Valea Prahovei), откуда он в 1962 году, под слежкой Секуритате, поднялся в горы; здесь он прожил последние годы и умер 28 ноября 1989 года.
9. Дрэгэнеску (Drăgănescu): село под Бухарестом, церковь которого он расписывал с 1968 по 1983 год.

В Прислопе (1948–1950)

Арсений Бока прибыл в монастырь Прислоп 25 ноября 1948 года, привезённый митрополитом Трансильванским Николаем (Бэланом; Nicolae Bălan). Прислоп — старинный монастырь близ Хацега, на юго-западе Трансильвании. До того времени он принадлежал Греко-католической церкви, которую коммунистический режим в те месяцы упразднял; её приходы передавались Православной Церкви. Декрет № 358, который положил конец её митрополии, епархиям и монастырям, был опубликован в Monitorul Oficial 2 декабря 1948 года. В Прислопе Бока нашёл старую церковь и здание, построенное во времена греко-католиков, со стенами, пропитанными сыростью, но никакой общины, потому что последние три греко-католических монаха ушли оттуда. Его послали «для наставления народа, вернувшегося к Православию», а в документах монастыря он значится «откомандированным» туда, то есть посланным на время, а не назначенным.¹

14 декабря 1948 года он писал братии, оставшейся в Сымбэта-де-Сус (Sâmbăta de Sus), монастыре в Фэгэрашской земле (Țara Făgărașului), где он жил до того времени, что пустынность места собирает его в келье, среди писаний Отцов. За это он был исполнен благодарности к «вышнему правлению, которое немного избавило меня от толчеи и разграбления в Сымбэте». И добавлял: «Не ушёл бы я больше отсюда и к людям бы больше не выходил; но и им бы не позволил больше теснить меня. Нельзя быть и с Богом, и с людьми».²

Весной 1949 года Прислоп вместе со всем уездом Хунедоара (Hunedoara) перешёл в подчинение Арадской епархии, которую возглавлял епископ Андрей (Маджеру; Andrei Magieru). 17 марта митрополит Банатский Василий (Лэзэреску; Vasile Lăzărescu) попросил епископа оставить Боку в Прислопе на два-три года, чтобы тот закончил Cărarea Împărăției, книгу, которую он тогда писал, и епископ дал своё согласие «с удовольствием». В июне митрополит Бэлан попросил, чтобы Бока вернулся в епархию Сибиу (Sibiu), и епископ Андрей спросил Боку, хочет ли он остаться в Прислопе. 16 июля 1949 года епископ впервые приехал в Прислоп, и Бока встретил его словами: «Вас принимает, с любовью, древнейший Монастырь Трансильвании: ктиторская обитель Никодима Освященного и Княжны Замфиры». Никодим Освященный — это преподобный Никодим Тисманский (Nicodim de la Tismana), а княжна Замфира (domnița Zamfira) восстановила монастырь в XVI веке. Согласно документам епархии, по этому случаю епископ возвёл его в достоинство протосинкелла — почётную степень для иеромонахов. Через пять дней Бока написал митрополиту Бэлану, что решил остаться «окончательно в Арадской Епархии, в Прислопе», и попросил у него «каноническую грамоту о переходе» — документ, на основании которого клирик переходит из одной епархии в другую. 8 августа митрополит принял его просьбу.³

16 мая 1949 года в донесении Секуритате, политической полиции коммунистического режима, отмечалось, что Боку вызвал к себе патриарх Румынской Православной Церкви Юстиниан (Марина; Justinian Marina), а архимандрит Феоктист (Арэпашу; Teoctist Arăpașu), будущий патриарх, полагал, что Юстиниан хотел передать ему «в управление монастыри Трансильвании». Варфоломей (Анания; Bartolomeu Anania), которого патриарх взял к себе управляющим патриаршим дворцом, писал в 1998 году, будучи архиепископом Клужским: «Я знаю наверняка, что Патриарх думал призвать его на архиерейскую степень, но, как известно, Арсений был арестован, отправлен в лагеря принудительного труда, а затем практически вынужден оставаться в бездействии».⁴

19 мая 1949 года патриарх направил его «с особой миссией относительно бывших греко-католических монастырей». В течение месяца Бока посещал общины греко-католических монахинь в Обреже (Obreja), в уезде Алба (Alba), в Клуже (Cluj) и в селе Жуку-де-Жос (Jucu de Jos) под Клужем, в Аюде (Aiud) и в Бейуше (Beiuș), в Бихоре (Bihor). Согласно статье, опубликованной в 2005 году, его сопровождали несколько монахинь из монастыря Бистрица (Bistrița) в Вылче (Vâlcea) и настоятель монастыря Козия (Cozia).⁵

18 июня он отправил патриарху доклад. Он писал там, что женские греко-католические монастыри «должны находиться под надзором — что и делается, — поскольку повсюду в непосредственной близости от них есть органы контроля». Он советовал ему не переселять их: «Перемещение или рассеяние их по другим православным монастырям создало бы им в народе сочувствие, как к страждущим. Лучше пусть остаются на месте, пусть народ видит, что в случае крайней необходимости они зовут венгерских священников, а не румынских. Так они сами себя дискредитируют». Для духовенства, пришедшего от греко-католиков, он предлагал, чтобы «весь греко-католический элемент» был «собран на основательные курсы» по догматике, литургике, церковному праву и литургической практике, завершающиеся «экзаменом, квалификацией и присягой». Он называл их «курсами декатолизации» и хотел, чтобы на них пригласили и тех священников, которые не перешли в Православие: «Итак, не изолировать, а пригласить на курсы, чтобы это не выглядело принуждением».⁶

В ночь с 9 на 10 сентября 1949 года греко-католических монахинь всё же вывезли на грузовиках в монастырь Бистрица.⁷

Во время поездок по делам миссии, которые привели его и в Орадя, Бока по просьбе Юлиеты Константинеску навестил родителей Николая Бордашиу; отец был священником. Юлиета, студентка, которая приезжала в Сымбэту с 1947 года, любила Бордашиу, своего товарища по факультету, хотя он её уже не любил. Теперь Бордашиу скрывался от Секуритате. Позднее Бока заявил следователям, что ездил «обсудить возможность брака Bordașiu Nicolae, сына священника Бордашиу, с Юлиетой Константинеску». Отец сказал ему, что не знает, где его сын. Представив свой доклад в Патриархии, Бока отправился в монастырь Владимирешть, называемый также Тудор Владимиреску, между Текучем и Галацем, и взял с собой Юлиету. «Я, видя её смятение, — заявил Бока, — будучи на пути в Монастырь Тудор Владимиреску, думаю, пригласил и её поехать со мной».⁸

Там они узнали, что Бордашиу будто бы скрывается в Тимишоаре, и летом 1949 года отправились туда вдвоём. Бока встречался с ним три раза — два раза вместе с Юлиетой и один раз без неё, — чтобы уговорить его жениться на ней. Бордашиу каждый раз отказывался. «Несмотря на всю мою настойчивость, — заявил Бока, — Бордашиу отказался, ссылаясь на то, что Юлиета могла бы свести на нет его личность, если он на ней женится». В другой декларации Бока говорил, что обещал Бордашиу заступиться за него перед патриархом, «чтобы уладить его положение беглеца и чтобы он мог стать священником», но не сделал этого, «поскольку BORDAȘIU NICOLAE категорически отказывается жениться на ЮЛИЕТЕ». Бордашиу, со своей стороны, позднее заявит, что Бока сказал ему тогда, что «Юлиета потеряна и что он возродил её заново и должен о ней заботиться». Бордашиу скрывался до июля 1955 года, когда его схватили.⁹

Летом 1949 года в Прислоп пришли два выпускника богословия: Леонида Плэмэдялэ (Leonida Plămădeală), будущий митрополит Трансильванский Антоний, и Стелиан Манолаке (Stelian Manolache). Бока написал митрополиту Бэлану: «Помог мне Бог найти двух лиценциатов Богословия из Клужа и Бухареста, самых лучших, которые принимают постриг в Прислопе». В начале августа епископ Андрей рукоположил их в Араде (Arad): Манолаке во священника, а Плэмэдялэ во диакона. 14 сентября 1949 года, в престольный праздник монастыря, Бока постриг их в монашество с именами Дометий и Антоний; при этом присутствовал и епископ. Восприемником Антония при постриге был монах Агафон (Agaton), вызванный из Бухареста. Агафоном был писатель Санду Тудор (Sandu Tudor), который основал в монастыре Антим (Antim) в Бухаресте молитвенную группу под названием «Неопалимая Купина» (Rugul aprins).¹⁰

После встреч в Тимишоаре Бока и Юлиета вместе отправились в Прислоп, и Юлиета осталась там на несколько месяцев. О её пребывании там Антоний Плэмэдялэ рассказал в 1955 году, на допросе, который вела Секуритате, когда сам был под арестом. Юлиета, как и он, выпускница богословия, «восхищалась личностью монаха Арсения с религиозной точки зрения, как святым человеком». «Молитвы она совершала вместе с B. A. в церкви, на прогулку ходили тоже вместе». Инициалы B. A. означают Boca Arsenie. Юлиета «больше не захотела уезжать из монастыря», хотя Плэмэдялэ и его товарищ говорили им обоим, что «пребывание девушки среди монахов и среди нас, которые были моложе, столь долгое время (2-3 месяца), неуместно». Из-за этого они поссорились, и Бока предупредил их, чтобы «мы искали себе другое место, если нам не нравится это».¹¹

Юлиета обиделась на обоих и разговаривала только с Бокой, «с которым они вместе занимались целыми днями». Плэмэдялэ говорит также: «Вместе с тем, в отчаянии оттого, что ей придётся покинуть монастырь, она сказала монаху B. A., что если он её прогонит, она покончит с собой, чем B. A. и мотивировал перед нами то, что удерживает её в монастыре». И добавляет: «Отмечаю, что у меня нет никакого подозрения морального порядка относительно дружбы, которая завязалась между B. A. и Constantinescu J.».¹²

В конце концов, пишет Плэмэдялэ, Юлиета уехала из Прислопа. 20 января 1950 года, когда Бока был в Патриархии, уехал и он. В Rugul aprins, книге своих воспоминаний, он рассказывает, что брат, приехавший из Бухареста, сказал ему, что его ищет Секуритате, и что он уехал в ту же ночь. На допросе 1955 года он упоминает и другую причину: «уехал и я, из-за того что постоянно ссорился с монахом B. A. по поводу отъезда этой девушки, а он был всё время печален и огорчён». Там же он говорит, что позднее слышал, будто Юлиета вернулась в Прислоп и стала настоятельницей.¹³

11 апреля 1950 года Прислоп стал женским монастырём. Решение принял епископ Андрей, снова приехавший тогда в Прислоп, пишет церковный историк Мирча Пэкурару (Mircea Păcurariu) в истории монастыря, напечатанной в 1986 году. По словам Лидии Станилоае (Lidia Stăniloae), замысел принадлежал Боке, который спрашивал о нём совета у её отца, священника и профессора Думитру Станилоае (Dumitru Stăniloae), богослова, переведшего первые тома Добротолюбия — собрания писаний Отцов о молитве. Лидия Станилоае вспоминала, что Бока ради этого приезжал в Бухарест и что они долго беседовали. Её отец «был не согласен» и сказал Боке, «что это могло бы дать повод к множеству двусмысленностей и недоразумений». Его совет был таким: «Отче, устрой мужской монастырь. Он был бы там очень кстати».¹⁴

Первой монахиней новой общины стала Юлиета. Бока постриг её в монашество в августе 1950 года и дал ей имя княжны Замфиры.¹⁵ В документе от сентября 1950 года, хранящемся в деле Боки в Секуритате, говорится, что Юлиета пыталась «бессчётное число раз покончить с собой». Согласно описи документов Секуритате о Боке, которую цитирует один блог, тот же документ добавляет: «Настоятель […] старался исполнять все её желания, так что в последнее время она стала руководительницей монастыря».¹⁶ В том же месяце, 27 сентября 1950 года, Бюро Секуритате в Хацеге писало уездной Секуритате: «В день 30 сент. с. г. пошлём женщину, чтобы скомпрометировать названного BOCA ARSENIE согласно Вашему прик. и доложим о результате этого». Офицеры добавляли, что связались с партийной организацией Хацегского района, чтобы вести «работу по борьбе с его влиянием среди населения».¹⁷

Народ, который прежде поднимался в Сымбэту, теперь пошёл в Прислоп. 14 ноября 1949 года рапорт Секуритате называл его «монахом-мошенником», о котором «говорят, что он чудотворец», и упоминал предложение перевести его в монастырь, где его не знает народ. В монастыре продавались фотографии с его изображением. На престольный праздник 14 сентября 1950 года пришло от двух до трёх тысяч человек, поездами из Фэгэраша (Făgăraș), Брашова (Brașov), Сибиу и Албы, а некоторые из Бухареста и Плоешть (Ploiești). Уполномоченный по делам культов, чиновник, который надзирал за церковной жизнью от имени государства, писал, что паломники повсюду искали настоятеля, чтобы поговорить с ним, прикоснуться к нему и поцеловать ему руки и подрясник: «Его влияние на паломников невообразимо».¹⁸

Летом и осенью 1950 года преподобный Клеопа (Cleopa), тогда настоятель монастыря Слатина (Slatina) в Молдавии, дважды писал ему, прося посетить его братию. Бока прежде послал туда к нему нескольких учеников из Сымбэты. Письма сохранились в деле наблюдения Секуритате, а из второго видно, что встреча, которой желали оба, не состоялась.¹⁹

Канал (1951–1952)

Тем временем Секуритате готовила его арест. 29 мая 1950 года один из отделов Центрального комитета коммунистической партии сообщил Секуритате, что сельчане из Шугага (Șugag), в уезде Алба, ходят в Прислоп к монаху, о котором говорят, что он исцелил одну женщину, и потребовал «принятия мер по борьбе с этими чудесами и исцелителями болезней». 2 июня офицер Секуритате предлагал в докладной записке «срочное направление в U.M. сроком на два года архимандрита Boca Arsenie, настоятеля монастыря Прислоп-Хунедоара». U.M. означало «трудовое подразделение» (unitate de muncă), то есть колонию принудительного труда. 14 октября 1950 года по решению Министерства внутренних дел он был направлен на двенадцать месяцев в административное заключение, то есть в тюрьму по решению министерства, без суда.²⁰

Его забрали десять человек утром 16 января 1951 года, между четырьмя и пятью часами. Иеромонах Дометий, который был при этом, доложил епархии: «никакого ордера не было предъявлено. Действовали грубо. Вошли в кельи послушниц, выражаясь очень непристойно, и всё это без всякого обоснования». 18 января мать Замфиру принял патриарх. В записях человека, который тогда беседовал с ней, вероятно чиновника, говорится, что машины Секуритате ломались и по дороге туда, и на обратном пути, так что сельчане из Силваша (Silvaș), близ Прислопа, видели, как Боку везли на телеге. Этот случай, пишет их автор, «был истолкован как чудесное знамение, как своего рода чудо, совершившееся ради святого Арсения».²¹ Дней через десять Замфира снова пришла в Патриархию. По словам историка Адриана Николае Петку (Adrian Nicolae Petcu), она дважды побывала и в Министерстве культов.²²

В феврале делегация крестьян из окрестностей Прислопа и Фэгэраша пришла в Патриархию просить о его освобождении. 11 марта община Прислопа во главе с иеромонахом Дометием написала патриарху: «Мы собрались здесь, в обители, основанной святым Никодимом, чтобы вновь возжечь Православие». Монашествующие просили у него «отеческих мер» и добавляли: «Если Вы не можете нам их дать, мы решили последовать ученикам святых из Синаксаря: идём туда, где духовник. […] Мы вступили в монашескую жизнь не для того, чтобы влачить существование червей». О властях община писала, что держится по отношению к ним «позиции святого апостола Павла, что „всякая власть от Бога“, и, в его русле, отца Арсения, что „по отношению к христианству нынешняя власть лучше любой другой“». Слова, приписанные здесь Боке, пишет община, в прошении о его освобождении. На следующий день Юстиниан написал на первой странице обращения резолюцию, которой препровождал его министру внутренних дел Теохари Джорджеску (Teohari Georgescu), «с просьбой найти решение для успокоения умов не только внутри Монастыря, но и среди верующих Трансильвании, где у Арсения много тысяч последователей». И добавлял: «Арсений находится на Канале-Чернавода. Если его оставят под арестом, мы можем заранее подтвердить, что тысячи верующих последователей Арсения двинутся к Чернаводе». По словам Петку, обращение передала патриарху Замфира. Ходатайство не принесло никакого результата.²³

Боку сначала отвезли на пересыльный пункт в коммуне Тудор Владимиреску под Бухарестом, затем в трудовые колонии в Чернаводе и Салиньи, на строительстве канала Дунай — Чёрное море. В марте 1951 года он писал матери Замфире: «Устроился в Чернаводе здоровым […]. Работаю в хороших условиях […]. Особенно хорошее настроение». Замфира ездила навещать его почти каждый месяц. В мае 1951 года один осведомитель отмечал, что она узнала от него во время свидания, что он «доволен обращением». Согласно биографии, вышедшей в 2018 году, Замфира рассказывала, что «не ожидала найти его в таком хорошем состоянии».²⁴ Петку пишет, что Боку направили на принудительные работы. Биография 2018 года, следуя книге, вышедшей в 2016 году, говорит, что он вёл бухгалтерские книги колонии и таким образом был избавлен от тяжёлой работы, которую выполняли остальные заключённые. Среди верующих тогда ходила молва, записанная Секуритате в июне 1951 года, что на Канале, «где он работал, обваливалась земля, и его переводили с одного участка на другой, но в конце концов пришлось выпустить его на свободу».²⁵

На Канале его допрашивали и об Орадском епископе Николае (Поповиче; Nicolae Popovici), его бывшем профессоре в Сибиу, которого власти в октябре 1950 года отправили жить в заточении в монастыре Кея (Cheia). По словам Петку, Бока заявил, что знал епископа с тех пор, как тот был его профессором, и что снова видел его в 1949 году в Бейуше, во время миссии среди греко-католиков, а о проповедях епископа против режима ничего не сказал. Согласно биографии 2018 года, он заявил, что с тех пор, как Попович стал епископом, навещал его только один раз и что узнал от патриарха и от людей Патриархии, что его проповеди были реакционными, то есть враждебными режиму.²⁶

Пока Боки не было, монастырём управлял иеромонах Дометий, а с 1 октября 1951 года, по просьбе общины, епископ Андрей назначил мать Замфиру исполняющей обязанности настоятельницы. В те месяцы заболела мать Боки, которую Замфира каждый месяц навещала в Хэлмаджу (Hălmagiu), селе в уезде Арад. Мать умерла 6 декабря 1951 года, и Замфира была на похоронах. В 1984 году Бока рассказал столяру, который работал у него в доме и писал донесения в Секуритате, что тогда «прошёл слух, будто он бежал с Канала», и что власти его искали, но что «в действительности он не бежал и находился на Канале». Он предчувствовал, «что дома что-то случилось, но не знал, пока не сообщили официально».²⁷

По учётным данным Секуритате, Бока находился в заключении с 19 января 1951 года по 17 марта 1952 года, почти четырнадцать месяцев, хотя в решении министерства говорилось о двенадцати. 3 апреля 1952 года он писал епископу Андрею: «На Благовещение, с Божией помощью, я добрался домой, в Прислоп: здоровым, получившим много пользы и столь же безмятежным». Епископ тотчас снова поставил его духовником монастыря. Министерство культов, через которое государство тогда держало Церкви под контролем, признало его в этой должности лишь в феврале 1953 года.²⁸

Последние годы в Прислопе (1952–1959)

После его возвращения Секуритате продолжала следить за ним. Уполномоченный по делам культов предложил послать в Прислоп заранее подготовленного человека, который выдал бы себя за «политического беженца» и попросил приюта, чтобы у властей затем было основание нанести удар по монастырю. Этот человек пришёл в апреле 1952 года, и Бока с Замфирой донесли на него в Секуритате Хацега. Один агент писал в то же время, что Бока «установил связь со всеми органами государственной власти». Согласно биографии 2018 года, которая пересказывает это донесение, всякий раз, когда в Прислопе появлялся подозрительный паломник, Бока извещал Секуритате Хацега, и оттуда приезжали и проверяли его.²⁹

В июне 1953 года Секуритате Клужа известила Секуритате Хунедоары о собрании антропософов, учеников австрийского философа и эзотерика Рудольфа Штайнера, состоявшемся в Клуже 31 мая. В письме говорилось, что «этот монах обладает „даром ясновидения“», что «после того как он вступил в антропософскую группировку, он сделал быстрые успехи» и что участники говорили о нём «с большим восхищением». В ноябре Секуритате в Деве (Deva) писала, что ей сообщили, будто Бока входит в «подрывную контрреволюционную антропософскую организацию в РНР». Петку, который публикует эти письма, считает их доносом, «который невозможно доказать». Из них не следует, что Бока был на том собрании.³⁰

В одном документе из его дела в Секуритате говорится, что после возвращения Бока «взял на себя молчание». Мать Замфира ввела тогда в монастыре строгий порядок для посетителей. Тем, кто спрашивал об отце Арсении, она говорила, что теперь он следует слову, которое услышал авва Арсений Великий, египетский пустынник, чьё имя он носил: «Бегай людей — и спасешься». Осведомитель, посланный Секуритате в июле 1955 года, нашёл ворота запертыми, а во дворе — восемь овчарок. Настоятельница расспрашивала посетителей у ворот и большинство отправляла домой; у принятых она забирала удостоверения личности и обычно не задерживала их дольше одного дня. Ему же она рассказала, как однажды прогнала каких-то посетителей из Хунедоары, которые хотели фотографировать: «Я тогда подняла с земли камень […] и велела монахиням сделать то же самое».³¹

В мае 1952 года иеромонаха Дометия перевели духовником в монастырь Афтея (Afteia), в уезде Алба, и Бока остался единственным священником Прислопа. В последующие годы община выросла и в 1959 году насчитывала тридцать пять монахинь и послушниц, то есть новоначальных. Они работали в ковровой, ткацкой, швейной и трикотажной мастерских, входивших в ремесленный кооператив, а в монастыре действовала монашеская школа, в которой преподавали Бока и настоятельница. Монахини научились псалтическому пению, то есть древнему церковному пению византийской традиции, а их хор готовил Бока.³²

В 1954–1956 годах Дирекция исторических памятников отреставрировала церковь при поддержке Министерства культов, Патриархии и Арадской епархии. Стасидии, дверь и дарохранительницу, то есть ларец на святом престоле, в котором хранятся Святые Дары, вырезал по рисункам Боки мастер из Сибиу Рудольф Лоренц (Rudolf Lorentz). Бока хотел сам расписать церковь. Для этого в декабре 1954 года он попросил разрешения пройти шестимесячную практику, которую требовали от церковных живописцев, на работах в кафедральном соборе в Галаце, и патриарх одобрил его просьбу. 26 марта 1958 года он представил епископу Андрею смету росписи, то есть расчёт стоимости работы, чтобы её утвердила комиссия церковной живописи Патриархии. В январе 1959 года монастырь нанял художника Штефана Константинеску (Ștefan Constantinescu), который должен был расписывать церковь вместе с Бокой. Роспись так и не была выполнена: в 1986 году церковь всё ещё стояла нерасписанной.³³

19 сентября 1955 года Секуритате арестовала их обоих — Боку в Прислопе, а Замфиру в кооперативе в Хацеге. Бордашиу был схвачен в июле, и на следствии по его делу прозвучали их имена. В Тимишоаре Боку допрашивали о Бордашиу и о других арестованных, которых считали легионерами, то есть членами бывшего Легионерского движения, националистического политического движения довоенного времени. Его допрашивали также об Антонии Плэмэдялэ, о его бывшем профессоре Никифоре Крайнике (Nichifor Crainic), о принцессе Илеане из королевской семьи и о монастыре Владимирешть. Никифор Крайник, сам осуждённый режимом, был допрошен в качестве свидетеля 11 октября и сказал о Боке, что он «монах подлинной духовной ценности» и что он «был совершенно аполитичен». Замфиру освободили 8 октября.³⁴

Петку нашёл в деле семь протоколов допросов в Тимишоаре, с 27 сентября по 5 октября 1955 года. В одном из них Бока заявляет: «Уточняю, что я не вступал в легионерскую организацию и мне также не делали предложений в этом смысле». Из них опубликован допрос от 5 октября, о принцессе Илеане. Протокол писал следователь, а Бока перечитал и подписал его. Бока назвал там имена нескольких людей, с которыми познакомился в окружении принцессы, в замке Бран (Bran) близ Брашова. О двоих из них он сказал, что считал их беглецами, а об одном — что «моё собственное убеждение было, что он был легионером». Он сказал также, что благодарственное письмо, которое оставила ему принцесса, «может быть найдено» в Сымбэте, «вместе с несколькими книгами, которые спрятаны под стрехой гостевого дома митрополита, в месте, указанном мною на схеме, которую я сделал».³⁵

Ордер на предварительное заключение, выданный военной прокуратурой Тимишоары, обвинял его в «недонесении», то есть в том, что он не донёс на Бордашиу, которого разыскивали власти. Петку пишет, что в Тимишоаре в 1949 году Бока оказал Бордашиу «морально-духовную и даже материальную поддержку». Боку возили по тюрьмам — в Жилаву, под Бухарестом, и в Орадя, где он находился с 17 декабря 1955 года. По словам Петку, военный трибунал Тимишоары приговорил его к шести месяцам тюрьмы. Его освободили 7 апреля 1956 года на основании письма военного трибунала Орадя, и при выходе он подписал обязательство не рассказывать о том, что видел в тюрьме и на допросах. На следующий день он снова был в Прислопе.³⁶ Биография 2018 года пишет, что нет признаков того, что его пытали или подвергали бесчеловечному обращению.³⁷

В 1958 году Секуритате завела на него новое дело наблюдения. Офицеры жаловались, что «из-за отсутствия агентуры и, более того, из-за настойчивых мер проверки, которые принимает легионер Boca Arsenie вместе с настоятельницей Constantinescu Julieta, наши оперативные возможности ограничены».³⁸

Режим готовил тогда удаление из монастырей значительной части монашествующих. Декрет 410, изданный осенью 1959 года, разрешит вступать в монашество в любом возрасте только выпускникам школ подготовки духовенства, прошедшим военную службу; остальных можно было принимать лишь после 55 лет, если это мужчины, и после 50, если женщины, и при других условиях. Департамент культов, учреждение, через которое государство контролировало Церкви, нацеливался в первую очередь на тех, кого считал «плохими гражданами», то есть на тех, кто уже побывал в заключении. В их число он включил Боку и Замфиру.³⁹

22 апреля 1959 года Арадская епархия устным приказом потребовала от них покинуть монастырь в течение двадцати четырёх часов и в гражданской одежде. Через три дня, в субботу накануне Входа Господня в Иерусалим, они пожаловались на эту меру офицеру Секуритате в Хацеге и попросили у него разрешения сначала съездить в Бухарест. Замфира оставила офицеру записку, в которой заявляла о своей решимости разоблачить «до корней» козни против режима, которые строили православные иерархи и бывшие греко-католики, формально перешедшие в Православие. Тогда офицер предложил завербовать её в осведомительницы. Петку пишет, не приводя документа, что Бока ходил к патриарху и тот сказал ему не уходить из монастыря без письменного приказа.⁴⁰

Письменный приказ подписал епископ Андрей (Маджеру) 14 мая 1959 года, после долгого разговора с инспектором Департамента культов, приехавшим из Бухареста: «Согласно распоряжениям, данным Св. Синодом, касательно удаления из монастырей насельников, которые своей деятельностью вредят церковным интересам, постановляем, иеромонаху Арсению Боке, духовнику женского монастыря Прислоп, немедленно покинуть помещение вышеназванного монастыря. Названный выйдет из монастыря без рясы, причём наша Епархия предоставит в его распоряжение необходимую сумму денег для приобретения гражданского костюма». Подобное решение получила мать Замфира. Викарий епархии и представитель Департамента отвезли решения в Прислоп в тот же день, а 17 мая 1959 года Бока и Замфира уехали.⁴¹

В июле патриарх Юстиниан поблагодарил епископа Андрея за то, что тот защитил оставшуюся общину, и попросил его не принимать больше никаких мер, «пока не спросите меня». Общину всё же рассеяли. В сентябре 1959 года десять монахинь получили приказ переселиться в монастырь Гай (Gai) под Арадом, а в октябре уехали и другие. В сентябре 1960 года Прислоп был закрыт как монастырь, и до 1976 года в его зданиях действовал дом престарелых.⁴²

В миру, в Бухаресте (1959–1968)

Из Прислопа Бока и Замфира отправились в Бухарест, где поселились в жилище её матери, Екатерины Константинеску (Ecaterina Constantinescu), на улице Воеводы Литовоя (strada Litovoi Voievod). С 7 августа 1959 года Бока работал художником в новой церкви святого Елевферия в Бухаресте, в бригаде художника Василе Рудяну (Vasile Rudeanu). Монаху, удалённому из монастыря, прописку в столице давали только с разрешения Департамента культов. 3 декабря 1959 года Бока попросил о ней, написав: «Нижеподписавшийся, оставшись с малых лет сиротой и с малых лет уйдя из дома, не имею больше ничего и никого в родной коммуне, где мог бы поселиться». Осенью 1960 года он попросил и получил прописку в селе Богата-Олтяна, в уезде Брашов, где должен был расписывать церковь, которую воздвиг священник Спиридон Кындя (Spiridon Cândea), бывший профессор богословия в Сибиу. Уполномоченный по делам культов этого региона докладывал, что предупредил его, чтобы он «занимался только своими мирскими делами, не вмешивался в церковные дела».⁴³

В начале 1961 года патриарх Юстиниан принял его на работу «художником-трафаретчиком» в живописную мастерскую Патриархии, которая относилась к Библейскому институту и находилась при Скитул-Маичилор (Schitul Maicilor), церкви в Бухаресте, с жалованьем 1061 лей в месяц, которое выплачивалось из средств Патриархии. Бухарестского удостоверения личности он, по-видимому, не получил: в рапортах Секуритате за 1962 и 1963 годы он значится «проживающим в качестве временного жителя», то есть лишь с отметкой о временном пребывании в городе. В мастерской он научился эмалевой живописи, то есть росписи эмалью по металлу, у художницы Оттилии Отетелешану (Ottilia Oteteleșanu), которая руководила мастерской. Один осведомитель писал в 1966 году, что Бока делает все проекты и рисунки для заказов, что «патриарх его очень ценит» и что «во время работы он не желает, чтобы в мастерской разговаривали». Он же отмечал, что Бока усвоил это искусство «с большой ловкостью (украденное, собственно говоря)», поскольку художница держала его в секрете, и что теперь он сам готовит двух учеников. Он приписывал Боке слова: «Слушай, раз старики, которые знают секреты ремесла, не хотят передавать молодым, мы должны его украсть».⁴⁴

И в Бухаресте его разыскивали люди, знавшие его по Сымбэте и по Прислопу. Один осведомитель писал в феврале 1961 года, что Боку «посещает очень много людей из провинции, которые приходят повидать его в церковь Елевферия, одни с письмами, другие со свёртками». Другой отмечал в январе 1962 года, что Бока «работает очень мало, а вместо этого — под предлогом, что исповедует (хотя он больше не священник и не принадлежит к церкви Елевферия), — ведёт долгие беседы в церкви с разными лицами». В последующие годы его искали в мастерской Патриархии люди, которые просили у него совета, иконы или вырезанного из дерева креста, а в донесениях осведомителей повторяются слова вроде «его молитвы творят чудеса».⁴⁵

Во время отпуска летом 1962 года Бока работал над росписью в селе Богата-Олтяна, а в 1963 году снова уехал туда на несколько месяцев; Секуритате потребовала, чтобы за ним следили и в селе.⁴⁶

Теперь он ходил в гражданской одежде и больше не носил бороды. Секуритате в 1962 году описывала его так: «усы вилкой и очки для зрения с зелёными стёклами». Лидия Станилоае однажды встретила его на улице: «в штатском, без бороды. Не было на нём больше и белой рясы, которая придавала ему представительность». Дальше она пишет: «Он стал безымянным человеком, прохожим на улицах Бухареста, и только». Один осведомитель отмечал в феврале 1965 года, что Бока ходит на службы в Патриархии по праздничным дням и что, «всякий раз, когда я с ним разговаривал, он говорил мне, что люди сделали ему ложную рекламу, преувеличили некоторые вещи и из-за этого ему пришлось пострадать».⁴⁷

Лидия Станилоае рассказывает и о случае из тех лет, когда её отец был в тюрьме, а семья больше не имела от него вестей. Однажды она застала мать, Марию Станилоае, с покрасневшими от слёз глазами. Та была в городе и встретила Замфиру, которая сказала ей, пишет Лидия, «с полным отсутствием такта»: «Я слышала, что отец Станилоае умер». Мать добавила «с горечью»: «Она улыбалась, когда спросила меня!» Затем она рассказала: «Она перешла улицу, чтобы подойти ко мне. И крикнула мне шагов за десять: „я слышала, что отец Станилоае умер!“» Мать ей возразила: «Он не умер! Хватает тех, кто рад распространять такие вести, но он не умер. Я знаю точно!» Лидия пишет, что они обе проплакали весь день. Станилоае был жив: позднее один молодой человек, освобождённый из тюрьмы, который сидел с ним в одной камере, принёс им вести о нём.⁴⁸

Все эти годы он жил в одном доме с Замфирой. С 1963 года они занимали жильё, купленное в том году, а с 1968 года жили в квартале Котрочень (Cotroceni), на улице Доктора Петрини (strada Dr. Petrini), в доме, который принадлежал Замфире. Тот же осведомитель писал в 1965 году: «Некоторые даже говорили, что Арсений Бока женат на ней». Офицер, который вёл за ним наблюдение, писал в том же году: «Около 1963 года они купили себе дом на средства обоих. По этой причине среди их знакомых по церкви считается, что они женаты, что, однако, не соответствует действительности, так как у них нет законно оформленного брака».⁴⁹

Секуритате следила за ним и в Бухаресте. В начале 1962 года она завела на него дело под названием «Pictorul» («Художник»), а в августе решила, что он «будет изучаться с целью вербовки», поскольку он «известен как имеющий большое влияние среди православных верующих и легионеров, причём вокруг него создан настоящий миф». С 21 августа по 9 сентября 1962 года за ним шаг за шагом следили на улице под именем «Bratu», а Замфира фигурирует в рапортах как «Beti».⁵⁰

Рапорты этих трёх недель показывают, как он по утрам ездит на трамвае в мастерскую, а после работы ходит по улицам центра или в церковь Ботяну (Boteanu), тоже в Бухаресте, где он по вечерам работал над росписью. 23 августа он уехал с Замфирой в Синаю, горный город в долине Праховы. Они поднялись до отметки 1400, то есть на высоту 1400 метров, а на следующий день — до горного приюта Бабеле (Babele) в горах Бучеджи (Bucegi), и агенты фотографировали их в поезде и в горах. Согласно биографии 2018 года, которая воспроизводит фотографии этой поездки, в горах Бока носил шорты, берет и рюкзак. 9 сентября, в последний день слежки, он присутствовал на хиротонии во епископа Виссариона (Аштиляну; Visarion Aștileanu), будущего епископа Арадского.⁵¹

Секуритате пыталась завербовать его в осведомители в ноябре 1961 года и снова в 1964 году. О его поведении в тюрьме офицеры писали в июле 1962 года: «Мы не располагаем информацией относительно деятельности, возможно осуществлявшейся в пенитенциарном учреждении». В апреле 1963 года они потребовали установить «поведение, осуществлявшуюся деятельность и связи с арестованными элементами» за то время, что он находился в заключении. Один офицер отмечал 28 августа 1963 года: «Данный элемент очень осторожен. К нему имеет доступ не всякий агент. Для BOCA ARSENIE нужен агент по меньшей мере его калибра, чтобы установить его истинные взгляды». Биография 2018 года, написанная на основе дел, говорит: «Нет ни подписанного обязательства, ни какого-либо документа, который удостоверял бы подобную гипотезу». 12 ноября 1965 года Министерство внутренних дел перевело его в «пассивный учёт», то есть оставило его на учёте Секуритате без активного наблюдения, после того как в майской сводке было отмечено, что он «не замечен во враждебных проявлениях».⁵²

В марте 1965 года, согласно донесениям одной осведомительницы, Замфира навестила священника Иоана Йована (Ioan Iovan), бывшего духовника монастыря Владимирешть, освобождённого в 1964 году после почти десяти лет тюрьмы. Йован рассказал осведомительнице, что Замфира от имени Боки предложила ему вступить в тайную организацию и что он отказался. Бока будто бы сказал потом осведомительнице, что это было пари: «Ничего тут правдивого нет, одно ребячество: узнать пульс бедного Йована». Одному архимандриту из Патриархии он будто бы сказал, что хотел узнать, «остались ли у него ещё тараканы в голове», и что узнал, «что в тюрьме он вылечился». Биография 2018 года пишет, что этот эпизод может вызвать «некоторые вопросы». Однако донесения не показывают, что Бока работал на Секуритате.⁵³

Осведомители записали в эти годы и его слова о новом строе. Согласно одному из донесений, Бока говорил: «Коммунизм помогает человеку прийти к Богу и творить правду, помогает человеку спастись. Таков смысл наших нынешних времён, которым мы должны подчиняться со всем разумением, потому что они содействуют нашему спасению, спасению людей, с ведома или без ведома многих». В другой раз он сказал, что, не будь он монахом, он непременно был бы коммунистом, «потому что такова моя натура — быть как можно более честным и с духом справедливости». Однако он же говорил, что, когда коммунизм будет властвовать над миром, церкви закроются и начнётся гонение на христиан, которое станет их «экзаменом». Один из осведомителей писал своему начальству, что Бока, «если и поддерживает коммунизм, то только из страха, — он не убеждён в том, что говорит».⁵⁴

В августе 1965 года одна бывшая монахиня рассказала осведомителю, что ходила в мастерскую поведать Боке о своих бедах. Она перешла к старостильникам, верующим, которые держатся старого календаря и отделились от Румынской Православной Церкви, и вышла замуж за одного из их священников. Бока отругал её, потому что старостильники были «на подозрении и под наблюдением», и спросил, почему она не берёт пример с него, который «оставил форму с тех пор, как вышел из монастыря, и сегодня никто ничего против него не имеет, и он подчиняется приказам».⁵⁵

В январе 1966 года другой осведомитель спросил его, намерен ли он остаться «только здесь, с иконами и святыми». Бока ответил ему, что «чувствует себя очень счастливым со святыми, которых пишет», и что если патриарх не хочет дать ему другого поручения, «которое было у него в прошлом и желать которого, между нами говоря, не от меня зависит, значит, он не нуждается во мне или я не соответствую его (Патриарха) взглядам, и, следовательно, это хорошо, и я должен чувствовать себя счастливым в том положении, в котором нахожусь». Закон Божий, говорил он, по словам того же осведомителя, означает любовь, мир, послушание и неустанный труд, и всё это «в полном подчинении духовному и государственному руководству, как перед Богом».⁵⁶

В январе 1967 года в церковной среде говорили, что монахов, удалённых из монастырей, могут принять обратно. Говорили, между прочим, что иеромонаха Дометия, который управлял Прислопом, пока Бока был на Канале, призовут вместе с общиной в недавно восстановленный монастырь Рымец (Râmeț) в уезде Алба. Позднее Дометий стал известным духовником Рымеца.⁵⁷

24 февраля Бока спросил патриарха в его кабинете, правдив ли этот слух. Присутствовавший при этом осведомитель записал разговор: патриарх спросил его, не хочет ли он его покинуть, и Бока сказал, что хотел бы пойти «в тот же монастырь, в котором был, Прислоп». «Ему ответили, что идти ему придётся не туда, куда он хочет, а туда, куда сочтёт нужным Церковь». Патриарх добавил, что монахов примут обратно: «Разумеется, только тех, кто ещё отвечает условиям». Коллегам, которые могли бы замолвить за него слово перед патриархом, он говорил, что вложил в Прислоп труд и деньги, что знает это место и людей и что там он нужен, «в той точке, где сходятся католическое и венгерское влияния», ибо, «будучи добрым румыном и добрым православным, он приносит реальную пользу церкви предков и отечеству той деятельностью, которую будет вести». Об ответе патриарха Бока говорил, «что подчинится и пойдёт в любое место, куда его пошлют, ожидая момента, когда его призовут и пошлют туда, куда он желает».⁵⁸

Несколько дней спустя другой осведомитель записал, что говорил Бока, когда некоторые поздравляли его с назначением настоятелем: «он больше не хочет организовывать и налаживать кое-какие дела в монастыре, который ему якобы дали, ибо он уже не для приключений, а для размышлений». В том же донесении Бока говорит, что ему делали замечания «не только наши», то есть иерархи, «и даже другие, повыше»: «Что ко мне приходило много народу. Я же ничего им не делал, только беседовал с ними, наставлял их, и, уходя, они говорили, что переменились, и тогда они считали меня чудотворцем».⁵⁹

Никуда его не послали. Согласно биографии 2018 года, в те годы другие монахи, удалённые из монастырей, возвращались в них. В донесениях осведомителей того же времени Бока жалуется, что работникам мастерской плохо платят, и говорит о некоторых людях из окружения патриарха, что «это мошенники» и что «он не представлял себе, что в этом учреждении [Патриархия] может быть столько бесчестности». В другой раз он говорил, что «священники — бо́льшие воры, чем кто бы то ни было».⁶⁰

С июня 1967 года он больше не работал в мастерской ежедневно и выполнял работу для Патриархии дома. Тогда же у него ослабло зрение, «из-за работ над миниатюрами». Cărarea Împărăției, книга, начатая в Сымбэте, ходила в списках среди близких ему людей. Донесение из его дела в Секуритате показывает, что в том же месяце одна верующая из Брашова давала её переписать одному священнику, в «двух тетрадях». Книга была напечатана в Араде в 1995 году, после его смерти.⁶¹ 12 октября 1969 года он был в Браде (Brad), городе на западе Трансильвании, где он вырос, на столетнем юбилее лицея, в котором учился. Тогда он написал несколько строк благодарности семье профессора Попы и подписал их: «Арсений, иконописец и монах».⁶²

Дрэгэнеску (1968–1983)

С 1968 года Бока расписывал церковь в Дрэгэнеску, селе в уезде Джурджу (Giurgiu), примерно в двадцати километрах от Бухареста. Настоятелем прихода был Савиан Бунеску (Savian Bunescu), муж Лигии, сестры Замфиры. Церковь во имя святителя Николая была основана в 1870 году и, вероятно, перестроена в 1953 году. Бока расписывал её по собственному проекту на протяжении пятнадцати лет, до 1983 года. Священник Петру Мога (Petru Moga), который приезжал туда с людьми из Фэгэрашской земли, вспоминал, что Бока носил белый халат и шапочку художника и оставался на лесах, пока шла служба местного священника. После службы он спускался и беседовал с теми, кто приходил его повидать.⁶³

7 мая 1976 года Секуритате послала в Дрэгэнеску осведомительницу с оперативным псевдонимом «Vicol Tatiana», которую Василе Маня (Vasile Manea), опубликовавший в 2009 году часть дела Боки, считает бывшей монахиней. Согласно её донесению, Бока встретил её словами: «Слушай, ты тоже влезла в какие-то дела, которые тебе не по силам». Она спросила его, будет ли он ещё устраивать монастырь, и он ответил, что нет; тот же ответ он дал, когда она спросила его о матери Веронике (Veronica). Затем он сказал ей: «Мы должны быть отрешены от всего и только Бога иметь в душе».⁶⁴

В эти годы он жил с Замфирой в её доме в квартале Котрочень. Даниил Стоенеску (Daniil Stoenescu), который впоследствии станет священником в Прислопе, а затем епископом, автор трёх книг о Боке, которые он в 2016 году представил комиссии по его канонизации, пишет, что осенью 1971 года Никифор Крайник навестил Боку в Дрэгэнеску.⁶⁵ Согласно биографии 2018 года, они оба были в 1972 году на похоронах Крайника и из года в год ходили на его поминовение в церковь Ботяну. Дочь Крайника оставляла свои ключи у Замфиры. 24 сентября 1976 года, когда Бока был в Дрэгэнеску, а Замфиру под каким-то предлогом вызвали в отделение милиции, тогдашней полиции, офицеры Секуритате на три часа вошли в дом. Они искали рукописи Крайника, сняли слепок с ключей его дочери и установили микрофоны. В феврале 1977 года тот, кто прослушивал телефонные разговоры в доме, отмечал, что там слушают радио «Свободная Европа» — станцию, которая передавала из Германии новости, запрещённые в Румынии.⁶⁶

1 октября 1976 года стараниями епископа Арадского Виссариона (Аштиляну) монашеская жизнь в Прислопе возобновилась, с общиной монахинь во главе с матерью Аполлинарией (Apolinaria), одной из бывших учениц Боки. Духовником новой общины был назначен иеромонах Никодим (Захария; Nicodim Zaharia), принявший постриг в Прислопе в 1949 году. Петку пишет, что Боке не позволили вернуться туда и что он наставлял новых монахинь издалека.⁶⁷ Согласно биографии 2018 года, церковь в Дрэгэнеску была освящена в 1983 году Романом Яломицким (Roman Ialomițeanul), епископом-викарием Бухарестской архиепископии, а художнику не позволили участвовать в богослужении.⁶⁸

Синая и кончина

Последние годы Бока прожил в Синае, в доме на улице Привигеторилор (strada Privighetorilor), принадлежавшем монахиням бывшей прислопской общины. Монахини купили дом в 1971 году и работали в городе или за ткацким станком дома. Затем в том же дворе был построен новый дом; согласно одному документу Секуритате, работы обошлись в 179 377 леев. Ворота из резного дерева были сделаны по рисункам Боки.⁶⁹ Петку пишет, что Бока переселился туда в 1984 году, закончив роспись в Дрэгэнеску и выйдя на пенсию, и что тогда он снова отпустил бороду. Согласно биографии 2018 года, он жил в Синае уже с конца 70-х годов и оставался в Дрэгэнеску только с весны до осени. В учётных данных Секуритате он значится на 8 января 1985 года пенсионером с пропиской в Синае, на улице Привигеторилор, № 16. Один документ Секуритате описывал женщин, живших в доме: три ткачихи, одна продавщица и девять пенсионерок; высшее образование было только у Замфиры.⁷⁰

Монахини ходили на службы в монастырь Синая и в церковь пророка Илии, а Бока побуждал их жить по монашескому правилу. В 1984 году в Прислопе в иконостас, стену из икон перед алтарём, были поставлены две местные иконы, Спасителя и Божией Матери, написанные и подаренные Бокой. В 1986 году к ним добавились Благовещение на царских вратах и Святые Архангелы Михаил и Гавриил на диаконских дверях, также написанные им.⁷¹

Секуритате следила за ним и здесь, по тому же подозрению в «легионерской деятельности», но нашла, что он «ведёт уединённую жизнь, не принимает и не наносит визитов, так как болен». Столяру, который помогал ему в 1984 году с резьбой для дома и писал донесения в Секуритате, он сказал, что «как в монастыре Прислоп, так и в Бухаресте, где он был прописан, он постоянно находился под контролем Секуритате, и если бы кто-нибудь поинтересовался им, то мог бы убедиться, что он занимался своим делом и больше не ведёт никакой деятельности». Тот же осведомитель писал, что Бока раз в месяц ездил в Бухарест получать пенсию в Патриархии и что иногда гулял с монахинями по окрестностям. В одном донесении из синайского дела было записано, что Бока считал, что «полностью исполнил свой долг перед Богом».⁷²

Осенью 1988 года он ещё раз пробыл в Прислопе, с середины октября до 17 декабря. Так пишет Стоенеску, бывший тогда священником в монастыре.⁷³ Петку пишет, что там ему не позволяли служить, а Маня — что последние тридцать лет он «провёл как мирянин» и что «ему больше не позволяли служить». Ни один из них не приводит документа, которым это было бы решено.⁷⁴

Рапорт Секуритате от 3 марта 1989 года, составленный со слов столяра-осведомителя, отмечает, что тот работал над резьбой, рисунки для которой делал ему Бока, и что до болезни Бока «не вступал в разговоры политического характера; больше проводил время дома за чтением, не нанося и не принимая визитов». О болезни в рапорте говорится: «В декабре месяце у него был инфаркт, так как он болен сердцем. После этого, в феврале месяце 1988 года, у него случился лицевой паралич, а затем паралич левой ноги, который приковал его к постели». 1988 год не согласуется с его пребыванием в Прислопе осенью того же года, так что дата болезни остаётся неопределённой. Он был госпитализирован в Бухаресте, но лечение не помогло, и теперь он лежал дома. 10 апреля 1989 года офицер Секуритате, который вёл за ним наблюдение, нашёл его «парализованным и прикованным к постели», на попечении сиделки: «мне с трудом удалось с ним общаться, так как у него лицевой парез и едва можно понять, что он хочет сказать». Офицер писал также, что сиделка «использовалась нашими органами при решении некоторых оперативных задач» и что поэтому «она была проинструктирована и ей был отдан на попечение названный BOKA ZIAN-VĂLEAN».⁷⁵

28 сентября 1989 года осведомитель Секуритате писал, что «близкие ему люди обеспокоены состоянием здоровья и сделали необходимые приготовления на случай, если он скончается». В том же донесении говорится, что священник из церкви пророка Илии в Синае совершал для него «некоторые религиозные обряды». На следующий день один майор Секуритате предложил снять его с «оперативного наблюдения», обосновав это так: «В настоящее время он тяжело болен, прикован к постели и больше не представляет интереса для государственной безопасности». Его сняли с наблюдения, но оставили на учёте Секуритате.⁷⁶

Арсений Бока умер в Синае 28 ноября 1989 года. 4 декабря он был погребён в облачении иеромонаха на кладбище монастыря Прислоп. Согласно биографии 2018 года, друзья перевезли его гроб из Синаи на машине Dacia 1300 универсал, а отпевание совершили несколько близких ему священников, среди которых были Савиан Бунеску, настоятель прихода в Дрэгэнеску, и Николай Стреза (Nicolae Streza), священник в селе Рэшинарь (Rășinari) близ Сибиу.⁷⁷

[Следующая статья: Арсений Бока (III). Учение в книге «Cărarea Împărăției» (на румынском языке).]

Примечания

1. Дата, то, что Бэлан «лично привёз в Прислоп иеромонаха Арсения Боку», и состояние монастыря, «покинутого последними тремя униатскими насельниками, — со стенами всех зданий, полными сырости»: Mircea Păcurariu, Istoria Mănăstirii Prislop, Tipografia Eparhială, Сибиу, 1986 (далее: Păcurariu), с. 56. Păcurariu, историк Церкви, работал с архивами епархии, но на этих страницах ссылок не даёт. «Для наставления народа» и «откомандированным»: Adrian Nicolae Petcu, „Părintele Arsenie Boca (o biografie documentară) I”, Tabor, XVII, № 2, февраль 2023, с. 5–35 (далее: Petcu 2023, I), с. 20; для слова «откомандированным» Petcu ссылается на Архив монастыря Прислоп (далее: AMrii Prislop), dosar Corespondență (1949–1952), л. 63. Petcu — автор, благожелательный к Боке; у него я беру факты, подкреплённые документами, которых я не видел, а там, где он не даёт ссылки, говорю об этом. О том, что Бэлан отвёз его в Прислоп, пишет и Tatiana Niculescu, „Ei mă consideră făcător de minuni”. Viața lui Arsenie Boca, Humanitas, Бухарест, 2018 (далее: Niculescu), с. 104, которая цитирует документ Секуритате: ACNSAS (Архив Национального совета по изучению архивов Секуритате), P 13928, л. 46. Об упразднении Греко-католической церкви: Petcu 2023, I, с. 20 («процесса возвращения греко-католиков в Православие и упразднения Греко-католической церкви») и Niculescu, с. 110 («их Церковь, только что упразднённая коммунистами»). Декрет: Законодательный портал Министерства юстиции, legislatie.just.ro, „DECRET nr. 358 din 2 decembrie 1948 pentru stabilirea situației de drept a fostului cult greco-catolic”. Он был опубликован в Monitorul Oficial № 281 от 2 декабря 1948 г., как показывает его перепечатка в Foaia Diecezană, официальном органе Румынской православной епархии Карансебеша (Caransebeș), год LXIV, № 1–2, 9 января 1949 г., с. 8. Портал относит его к Buletinul Oficial — газете, которая заменила Monitorul Oficial лишь с 1 марта 1949 г. (Декрет № 66/1949, Monitorul Oficial, часть I A, № 44, 22 февраля 1949 г., с. 1362). Ст. 1 гласит, что центральные и уставные организации культа, в том числе митрополия, епископии и монастыри, «прекращают своё существование». ↩
2. Письмо: Daniil Stoenescu, Părintele Arsenie – „Omul îmbrăcat cu haină de in” și „Îngerul cu cădelnița de aur”, Charisma, Дева, второе издание, 2009 (далее: Stoenescu 2009), с. 207. Заглавие я привожу по обложке и титульному листу; в колонтитуле страниц и у Petcu стоит „în haină de in”. Stoenescu приводит письмо как «окончание письма от 14 декабря 1948 года, адресованного отцам и братии, оставшимся в Сымбэте». После слов «Нельзя быть и с Богом, и с людьми» издатель отсылает к изречению аввы Арсения Великого: «(авва Арсений 13 прим. наше)». Письмо заканчивается так: «Утешьтесь тем, что многой пользой радует меня здесь Бог. Прислоп 14.XII.1948. Арсений». Я прочитал эти страницы по скану книги, в котором нет страницы с выходными данными; один текст в приложениях подписан «Вршац, Великий четверг–2009» (с. 525), значит, скан сделан не с издания 2008 г. Petcu 2023, I, с. 20–21, цитирует письмо по изданию 2008 г. (Дева, Charisma), на той же странице, 207; и другие страницы, которые он цитирует по этому изданию (206, 10, 106–107, 429–446), в издании 2009 г. содержат тот же текст. ↩
3. О переходе уезда: Petcu 2023, I, с. 21, связывает его с новым уставом Церкви от февраля 1949 г., однако епископ Андрей отмечал 26 марта, что Сибиуская архиепископия «ещё не передала нам уезд Хунедоара»; Păcurariu, с. 56, указывает день 1 апреля 1949 г. Petcu 2023, I, с. 21–22: просьба митрополита Василия (Лэзэреску) от 17 марта 1949 г. и резолюция епископа от 26 марта, Архив Арадской архиепископии (далее: AAA), dosar III-396-1948, л. 235; просьба Бэлана от 13 июня и вопрос епископа от 22 июня, там же, л. 270; приветственное слово 16 июля 1949 г., произнесённое, как пишет Stoenescu, «по случаю первого посещения Прислопа» епископом: Stoenescu 2009, с. 206 (Petcu цитирует его по изданию 2008 г., на той же странице); хиротесия во протосинкелла, AAA, dosar III-293-1949, л. б/н (Păcurariu, с. 57, относит её к 14 сентября 1949 г., к первой архиерейской литургии, совершённой в Прислопе); письмо Боки Бэлану от 21 июля 1949 г., Архив Трансильванской митрополии (далее: AMA), dosar V-66-1949, л. б/н; ответ Бэлана от 8 августа 1949 г., AAA, dosar III-317-1949, л. 579. О ктиторах: Păcurariu, с. 56, называет Прислоп «ктиторской обителью преподобного Никодима Тисманского и княжны Замфиры». Княжна Замфира в XVI веке положила «новое каменное основание церкви» и обнесла монастырь стеной, по: Niculescu, с. 106–107, которая следует историческому очерку из Diecesa Lugojului. Șematism istoric (1903), с. 467–469. ↩
4. Донесение от 16 мая 1949 г.: Adrian Nicolae Petcu, „Părintele Arsenie Boca în percepția poliției politice din România”, в: CNSAS, Arhivele Securității, Nemira, Бухарест, 2004 (далее: Petcu 2004), прочитано в переиздании на marturisitorii.ro от 29 сентября 2014 г., без пагинации книги и без диакритических знаков (в цитатах их расставил я); там донесение приводится со ссылкой на Центральные исторические национальные архивы (далее: ANIC), fond DGP, dosar 78/1946, л. 98 (в переиздании, примечание 123). Anania: † Bartolomeu Anania, „Amintiri despre Patriarhul Justinian”, Biserica Ortodoxă Română, год CXVI, № 1–6, январь — июнь 1998, с. 110–130, здесь с. 121–122 (по: Petcu 2004, прим. 122, где автор назван «† Bartolomeu al Clujului»); текст я прочитал в перепечатке в Biserica Ortodoxă Română, № 3/2017, с. 363–389, здесь с. 377. О назначении управляющим дворцом после осени 1948 г.: там же, с. 364–366. Феоктист как патриарх: там же, с. 371, где Anania обращается к нему. Донесения Секуритате и её осведомителей, как и декларации, данные на следствиях, показывают, что было тогда записано; я цитирую их как таковые, не принимая их за доказательство каждого содержащегося в них утверждения. ↩
5. Патриарший указ № 617 от 19 мая 1949 г.: AMrii Prislop, dosar Corespondență pe anii 1949–1952, л. 331, опубликован: Adrian Nicolae Petcu и свящ. Florin Dobrei, „Misiunea duhovnicească a Părintelui Arsenie Boca în mijlocul călugărițelor greco-catolice din ținutul Clujului (mai–iunie 1949)”, в: Slujire – mărturisire – pătimire în Biserica lui Hristos. Simpozion teologic internațional (Deva, 27–28 iunie 2017), под ред. свящ. Florin Dobrei, Reîntregirea, Алба-Юлия / Editura Episcopiei Devei și Hunedoarei, Дева, 2017, с. 198–214 (далее: Petcu–Dobrei), с. 205. О местах: Petcu–Dobrei, с. 201, и Petcu 2023, I, с. 23. Спутники в документах не упоминаются; публикаторы называют их по: † Ambrozie Sinaitul [Meleacă], „O perspectivă ortodoxă asupra reunificării bisericești din 1948”, Studii Teologice, серия III, год I, № 2, 2005, с. 12–13 (Petcu–Dobrei, с. 201). ↩
6. Доклад Боки, «Бухарест, 18 VI. 1949»: AMrii Prislop, dosar Corespondență pe anii 1949–1952, лл. 322–330, опубликован: Petcu–Dobrei, с. 206–214; цитаты — с. 213–214. Публикаторы указывают, что опубликовали его «с краткими дополнениями (восполнением текста там, где это требовалось) и осовремениванием языка» (с. 204). См. также Petcu 2023, I, с. 24–25. ↩
7. Petcu–Dobrei, с. 204, и Petcu 2023, I, с. 26, без ссылки на документ. ↩
8. Декларация Боки, ACNSAS, P 001659, т. IV, лл. 13–16, по: Niculescu, с. 110–111, которая не указывает даты декларации. Согласно Adrian Nicolae Petcu, „Părintele Arsenie Boca (o biografie documentară) II”, Tabor, XVII, № 3, март 2023, с. 5–33 (далее: Petcu 2023, II), с. 8, Боку спрашивали о Бордашиу на следствии осенью 1955 г. (см. прим. 34). О Юлиете и Бордашиу в Сымбэте см. статью I. ↩
9. Декларация Боки (ACNSAS, P 001659, т. IV, лл. 13–16) и декларация Бордашиу (ACNSAS, I 203645, т. I, л. 93), по: Niculescu, с. 111–113. Другая декларация Боки, недатированная: ACNSAS, Dosar informativ 2637, т. 2, л. 335, частично опубликована: Vasile Manea, Părintele Arsenie Boca, obiectivul „Bratu”, Patmos, Клуж-Напока, 2009 (серия „Document”, 1; далее: Manea), с. 23–24. Manea опубликовал несколько десятков страниц из дела наблюдения за Бокой, с их шифрами; документы, которые я цитирую по нему, я читал в его книге, а не в архиве. Об аресте Бордашиу 18 июля 1955 г.: Petcu 2023, II, с. 8. ↩
10. Petcu 2023, I, с. 21–22: письмо Бэлану, AMA, dosar V-66-1949, л. б/н; рукоположения 6 и 7 августа 1949 г., AAA, dosar III-317-1949, л. 99; постриг, ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 3, л. 2. Antonie Plămădeală, Rugul aprins, Arhiepiscopia Sibiului, Сибиу, 2002 (далее: Plămădeală): дата пострига — с. 5–6 и 20 (на с. 63 он пишет «летом 1949 года»); постриг, совершённый Бокой в присутствии епископа, — с. 20–21 и 65; Агафон, вызванный из Бухареста, — с. 63–64; Санду Тудор и «Неопалимая Купина» — с. 20. Постриг 14 сентября 1949 г. в присутствии епископа и имена Дометий и Антоний: также Păcurariu, с. 57. У Petcu Агафон — «из монастыря Красна-Горж»; согласно Plămădeală, с. 21, Агафон стал настоятелем в Красне (Crasna) лишь после ухода Плэмэдялэ из Прислопа. ↩
11. Протокол допроса Леониды Плэмэдялэ, Бухарест, 1955 г. (день и месяц в документе оставлены незаполненными), который вёл лейтенант Golea David: ACNSAS, Dosar informativ 2637, т. 1, лл. 98–100 об., опубликован: Manea, с. 49–55; цитаты — с. 53–54. В заголовке протокола Плэмэдялэ — «арестованный» (с. 49). Об учёбе Юлиеты: «будучи и она выпускницей Богословского факультета в Бухаресте» (с. 54). О том, что Бока и Юлиета поехали из Тимишоары в Прислоп: Niculescu, с. 113. ↩
12. Manea, с. 54 (угроза) и с. 53 (фраза о дружбе). Niculescu, с. 114–115, цитирует тот же допрос по ACNSAS, I 002637, т. II, лл. 99–100, с полным именем «Boca Arsenie» вместо инициалов. Том дела у двух авторов не совпадает (т. 1 у Manea, т. II у Niculescu). Дело, которое Niculescu обозначает как «I 002637», — то же самое, что Petcu цитирует как «fond Informativ, dosar 2637». ↩
13. Об уходе 20 января 1950 г.: Petcu 2023, I, с. 22, который ссылается на Mihai Plămădeală и Adrian Nicolae Petcu, Mitropolitul Antonie Plămădeală. Detalii biografice, часть I (1948–1956), Andreiana, Сибиу, 2011, с. 59–67. Воспоминание Плэмэдялэ: Plămădeală, с. 66. Допрос 1955 г.: Manea, с. 53–54. ↩
14. Дата 11 апреля 1950 г.: Petcu 2023, I, с. 22, по: AAA, dosar III-317-1949, лл. 582–583; акт митрополичьего синода, собравшегося 9 ноября 1998 г. под председательством митрополита Банатского Николая (Корняну; Nicolae Corneanu), тоже гласит, что монастырь был «превращён в женский монастырь в апреле месяце 1950 года» (по: Niculescu, с. 202–203). О решении епископа и о первых шести послушницах, поступивших в мае 1950 г.: Păcurariu, с. 57, без ссылки на документы. Lidia Stăniloae Ionescu, Lumina faptei din lumina cuvântului. Împreună cu tatăl meu, Dumitru Stăniloae, Humanitas, Бухарест, 2023 (пагинация совпадает с пагинацией второго издания, 2010 г.; далее: Lidia Stăniloae), с. 233: «Папа, у которого он просил совета, воспротивился замыслу устроить там женский монастырь». ↩
15. Petcu 2023, I, с. 22, по: AAA, dosar III-317-1949, лл. 574–575, который указывает день 5 августа 1950 г. Niculescu, с. 118, без ссылки, называет 6 августа, день Преображения. ↩
16. Первая фраза: Niculescu, с. 116, по: ACNSAS, I 002637, т. III, л. 12; на тот же лист Petcu ссылается для рапорта уполномоченного по делам культов о престольном празднике 14 сентября 1950 г. (см. прим. 18). Продолжение приводит Grozăviile neasemănate de la Drăgănescu și viața Părintelui Arsenie Boca în lumina Sfinților Părinți – v 11, блог „Adevărul despre Părintele Arsenie Boca” (888adevarul8despre8arsenieboca8.wordpress.com), 2016 (указываю печатную страницу), с. 834 и 839, по блогу anomismia.wordpress.com (22 октября 2014 г.), который цитирует его по: Florian Bichir, Romeo Petrașciuc, Raluca Toderel, Părintele Arsenie Boca în arhivele Securității. Opis de documente, т. II, Agnos, без указания страницы. Продолжение передано через двух посредников; описи я не видел. ↩
17. Письмо № 131-1580 от 27 сентября 1950 г. Хацегского бюро Секуритате в уездную службу Секуритате Хунедоара-Дева, подписанное лейтенантами Ujfalvi Alexandru и Molnar Alexandru: ACNSAS, Dosar informativ 2637, т. 2, л. 295, по: Manea, с. 21. В документе: «мы связались с Орг. PRM Хацегского района, чтобы вести работу по борьбе с его влиянием среди населения в пределах нашего сектора». Manea пишет, что попытка его дискредитировать, «по-видимому, […] не дала ожидаемых результатов»; документа о том, что произошло 30 сентября, я не видел. ↩
18. Рапорт от 14 ноября 1949 г. (ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 3, л. 8) и рапорт уполномоченного о престольном празднике 1950 г. (там же, лл. 12–13): Petcu 2023, I, с. 30–31. Niculescu, с. 117, цитирует те же строки и связывает их с престольным праздником 8 мая 1950 г. Фотографии: Niculescu, с. 108, по: ACNSAS, P 13928, л. 36. ↩
19. Письма от 6 июля и 29 октября 1950 г.: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 3, лл. 248–249 и 175–177, воспроизведены: Petcu 2023, I, с. 26–29. По словам Petcu, первое письмо до Боки не дошло. ↩
20. Petcu 2023, I, с. 31–32: сигнал Административно-политического отдела Центрального комитета РРП, ACNSAS, fond Penal, dosar 13928, л. 43; решение МВД № 150 от 14 октября 1950 г., там же, л. 123. Manea, с. 21, называет этот акт «решение RSP Сибиу № 150/ 50». Административное заключение назначалось «решением министра МВД, а не приговором»: Petcu 2004. ↩
21. День, час и десять человек: Manea, с. 21–22, который ссылается на Dosar informativ 2637, т. 2, л. 303. Petcu 2023, I, с. 32–33: сообщение Дометия, AAA, dosar III-213-1948, л. 396; записи, по словам Petcu, «по-видимому», некоего чиновника, ANIC, fond Ministerul Cultelor și Artelor, dosar 3/1978, лл. 173–175. Их автор относит арест Боки к утру 17 января, а Petcu отмечает эту ошибку. ↩
22. О повторном приходе Замфиры в Патриархию: те же записи, Petcu 2023, I, с. 33. О Министерстве культов: Petcu 2004 (в переиздании, текст к примечанию 159), по: ACNSAS, fond informativ, dosar 2637, т. 2, л. 302. ↩
23. Обращение от 11 марта 1951 г. и резолюция патриарха, датированная «12-III-951»: ACNSAS, Dosar informativ 2637, т. 3, лл. 16–17 об., частично опубликованы: Manea, с. 22–23, и Petcu 2023, I, с. 33–34, которые ссылаются на те же листы. Первую фразу обращения и фразу о власти приводит Petcu; просьбу об «отеческих мерах», решение последовать за духовником и всю резолюцию я цитирую по Manea. Petcu транскрибирует: «где у Арсения тысячи последователей»; Manea — «много тысяч». В резолюции имя министра написано «Teohar». О февральской делегации и об отсутствии результата: Petcu 2023, I, с. 33–34. Niculescu, с. 122 и 126–127, приписывает обращение матери Замфире. О том, что обращение передала патриарху Замфира: Petcu 2004 (в переиздании, текст к примечанию 159), по: ACNSAS, fond informativ, dosar 2637, т. 2, л. 302. Petcu говорит там о «письменной просьбе о ходатайстве перед Министерством внутренних дел», а в примечании 159 показывает, что речь идёт о письме, отправленном министру с резолюцией патриарха. ↩
24. Petcu 2023, I, с. 32 (пересыльный пункт и колонии) и с. 34 (посещения Замфиры; также Manea, с. 24, по: Dosar informativ 2637, т. 2, л. 225). Открытка: Niculescu, с. 126, по: ACNSAS, I 002637, т. III, л. 100; в обращении от 11 марта 1951 г. сказано, что община получила её «сегодня» (Petcu 2023, I, с. 33). Донесение осведомителя «15» от 2 мая 1951 г.: ACNSAS, fond informativ, dosar 2637, т. 2, л. 210, по: Petcu 2004 (в переиздании, текст к примечанию 173). Слова Замфиры: Niculescu, с. 127, по: ACNSAS, I 002637, т. II, л. 206. ↩
25. Petcu 2023, I, с. 32: Бока был «обязан выполнять принудительные работы». О бухгалтерских книгах: Niculescu, с. 127, по: Marius Vasileanu, Altfel despre Părintele Arsenie Boca, Școala Ardeleană, Клуж-Напока, 2016, с. 230. О слухе: письмо Регионального управления Секуритате Хунедоара в Хацегское бюро от 23 июня 1951 г., ACNSAS, fond informativ, dosar 2637, т. 2, л. 307, по: Petcu 2004 (в переиздании, текст к примечанию 152). Niculescu, с. 130, ссылается на тот же лист, говоря об исцелениях, которые приписывали Боке в те месяцы. ↩
26. Petcu 2023, I, с. 32, и Petcu 2004 (в переиздании, текст к примечаниям 155–156), который приводит декларацию с датой 9 июня 1951 г. и в связи со следствием ссылается на письма Главного управления народной безопасности в Секуритате Констанцы (Constanța) от 27 апреля 1951 г. (Архив Министерства юстиции, fond penal, dosar 21342, лл. 127–128). Niculescu, с. 127, без ссылки, называет местом декларации Констанцу. На с. 130 Niculescu цитирует декларацию, данную Бокой в Констанце 9 мая 1951 г., в которой он описывал себя как «наказанного в административном порядке на два месяца, содержащегося в трудовой колонии Чернавода» (ACNSAS, P 013928, л. 132); возможно, это та же декларация. Её текста я не видел. Об отправке епископа в Кею: Petcu 2023, I, с. 32. ↩
27. Petcu 2023, I, с. 34: руководство Дометия, AAA, dosar III-213-1948, л. 400; назначение Замфиры, AAA, dosar III-317-1949, лл. 75–76; болезнь и смерть матери — без другой ссылки. Донесение осведомителя «Tâmplaru Ion» от 4 июня 1984 г.: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2710, л. 12, по: Petcu 2023, I, с. 34, прим. 123; о том, что осведомителем был столяр, который помогал ему с домом в Синае: Petcu 2023, II, с. 18. ↩
28. Даты заключения: Petcu 2023, II, с. 9. Решение министерства — на двенадцать месяцев: см. прим. 20; Petcu 2023, I, с. 34, пишет, что Бока «оставался на Канале на срок, предусмотренный административным решением». Письмо от 3 апреля 1952 г.: Petcu 2023, II, с. 5, по: AAA, dosar III-213-1948, л. 173. О восстановлении в должности и о признании 1953 г.: Petcu 2023, I, с. 35, по: AAA, dosar III-213-1948, лл. 180–183 и 173. Для освобождения учётные данные Секуритате указывают 17 марта 1952 г., а тот же Petcu (2023, I, с. 35) — 20 марта; для возвращения в Прислоп Petcu указывает 21 марта, а письмо Боки упоминает Благовещение, то есть 25 марта. Niculescu, с. 133, со ссылкой на священника Petru Vamvulescu (Părintele Arsenie Boca. Mărturia mea, Арад, 2012, с. 66), пишет, что после 1952 г. Бока участвовал в богослужениях в Прислопе «в качестве певчего, а не священника», будучи отстранён епархией от священнослужения; документы, которые цитирует Petcu, такого отстранения не упоминают. ↩
29. Petcu 2023, I, с. 35, по: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 2, лл. 174–175, 190, 282–282 об. Донесение агента: Niculescu, с. 133–134, по: ACNSAS, I 002637, т. II, лл. 270 и 282–283. ↩
30. Petcu 2004 (в переиздании, текст к примечаниям 206–207): письмо Секуритате области Клуж в Секуритате области Хунедоара от 6 июня 1953 г., ACNSAS, fond informativ, dosar 2637, т. 3, л. 319; письмо Секуритате области Хунедоара, из Девы, в Секуритате области Плоешть от 21 ноября 1953 г., там же, л. 289. Petcu 2004, прим. 207: «От того, чтобы иметь „связи“, до того, чтобы быть „участником собраний“, для Секуритате был лишь один шаг — донос, который невозможно доказать». Ноябрьское письмо называет человека, у которого проходила встреча, и двух антропософов, из Кымпия-Турзий (Câmpia Turzii) и из Тимишоары, с которыми Бока будто бы был связан; их имён мы не приводим. О книге Штайнера, найденной в 1945 г., см. статью I. ↩
31. «Взял на себя молчание»: Dosar informativ 2637, т. 2, л. 183, по: Manea, с. 24; Manea добавляет, не цитируя документ подробнее, что он больше не проповедовал и отвечал на вопросы монахинь письменно. Petcu 2023, II, с. 6–7: порядок, установленный Замфирой, ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 2, л. 184; донесение осведомителя «Mironescu», там же, лл. 130–131 об. ↩
32. Petcu 2023, II, с. 9: перевод Дометия, AAA, dosar III-317-1949, лл. 63 и 69–70; община и мастерские, там же, лл. 278–280, 367, 390–394. Petcu приводит на неуточнённую дату семнадцать монахинь и семнадцать послушниц и относит начало работы в мастерских к январю 1953 г. Păcurariu, с. 58, называет тридцать пять насельниц в 1959 г., монашескую школу (в которой преподавали «духовник, настоятельница» и несколько монахинь из Хурези), псалтическое пение и хор, «обученный духовником монастыря»; на с. 59 он пишет, что «Монастырский кооператив Прислоп» был организован в 1952 г. ↩
33. О реставрации: Păcurariu, с. 58–59, который относит её начало к 1954 г.; о 1954–1956 гг. и о поддержке патриарха: Petcu 2023, II, с. 9, по: AAA, dosar III-317-1949, лл. 1, 258–259, 314, пишет, что она часто велась при поддержке патриарха Юстиниана. Резьба «по рисункам духовника монастыря»: Păcurariu, с. 58. Церковь «осталась нерасписанной до сего дня»: Păcurariu, с. 69. Прошение от 14 декабря 1954 г., на 12 января 1955 г.: Petcu 2023, II, с. 24, по: AAA, dosar III-317-1949, л. 660; разрешение патриарха — по: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 3, л. 35. В июле 1955 г. одна крестьянка говорила осведомителю «Mironescu», что Бока «в Галаце, в школе живописи» (Petcu 2023, II, с. 7). Niculescu, с. 139, называет церковь Пречиста (Precista) в Галаце. О смете от 26 марта 1958 г. и о найме художника Штефана Константинеску в январе 1959 г.: Petcu 2023, II, с. 24, по: AAA, dosar III-317-1949, лл. 485–485 об. и 468. ↩
34. Petcu 2023, II, с. 8–9: арест, AAA, dosar III-317-1949, л. 199; вопросы на следствии, ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 2, лл. 85–100 об., 335–352 и 348–351. Допрос Боки о принцессе Илеане, Тимишоара, 5 октября 1955 г.: Manea, с. 79–87, по: Dosar informativ 2637, т. 1, лл. 40–43. Допрос Крайника, Бухарест, 11 октября 1955 г., в котором он назван «Обвиняемый (свидетель)» и подписывается «Осуждённый»: Manea, с. 39–46, по: Dosar informativ 2637, т. 1, лл. 85–88 об.; цитаты — с. 39 и 46. Крайник, его профессор в Бухаресте: Petcu 2023, II, с. 26. ↩
35. Семь протоколов — от 27, 29 и 30 сентября и от 1 и 3–5 октября 1955 г. (ACNSAS, fond informativ, dosar 2637, т. 2, лл. 33–48 и 335–352) — и декларация о Легионерском движении (там же, л. 35): Petcu 2004 (в переиздании, примечание 209 и текст к нему). Допрос 5 октября 1955 г., который вёл лейтенант Antilă Nicolaie (см. прим. 34): люди из Брана — Manea, с. 81–82; письмо, книги и схема — с. 86–87; заключительная формула, которой Бока удостоверяет, что перечитал протокол и подписывает его, — с. 87. О том, как я цитирую следственные документы, см. прим. 4. ↩
36. Ордер на предварительное заключение № 184 Территориальной военной прокуратуры Тимишоары — за «недонесение» — и освобождение «7. 04. 1956, согласно письму № 1517/56 военного трибунала Орадя»: Manea, с. 24, по донесению из Dosar informativ 2637, т. 1, л. 35. «Морально-духовную и даже материальную поддержку»: Petcu 2023, II, с. 8, который в связи со следствием ссылается на ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 2, лл. 335–352. Жилава и Орадя, с 17 декабря 1955 г.: Petcu 2023, II, с. 8. Осуждение на шесть месяцев военным трибуналом Тимишоары и обязательство, подписанное при освобождении: Petcu 2004 (в переиздании, текст к примечанию 208), по: ACNSAS, fond informativ, dosar 2637, т. 1, л. 33, и т. 3, л. 84; приговора я не видел. В работе 2023 г. Petcu не упоминает об осуждении: он пишет, что Бока был освобождён «по решению военного трибунала Орадя» (II, с. 8), и называет время, проведённое там, «периодом процесса в Орадя» (II, с. 9). Niculescu, с. 141, без отдельной ссылки, пишет, что в декларации при освобождении Бока указал, что был осуждён «за упущение недонесения [sic!] на Bordașiu Nicolae», и обязался никому не рассказывать о том, что видел, слышал и о чём говорил под арестом. Manea пишет, что Бока был «снова задержан 11 ноября 1955 года» по указанному выше ордеру, и Petcu 2004 называет тот же день днём ареста; Petcu 2023 относит арест в Прислопе к 19 сентября, по документам епархии. Эти две даты могут быть датами ареста и выдачи ордера. Об освобождении — также Petcu 2023, II, с. 8, по тюремной учётной карточке, опубликованной на biblioteca-represiunii.ro (Petcu обращался к ней 5 июля 2018 г.; 16 октября 2026 г. сайт уже не отвечал). О возвращении в Прислоп: Petcu 2023, II, с. 8, по: AAA, dosar III-317-1949, л. 310. Petcu 2023, II, с. 9, приводит по учётным данным Секуритате в общей сложности 585 дней заключения (411 и 174), однако даты, которые он даёт для двух заключений (19 января 1951 г. — 17 марта 1952 г. и 19 сентября 1955 г. — 7 апреля 1956 г.), составляют 423 и 201 день, то есть 624; общий срок ещё предстоит выяснить. ↩
37. Niculescu, с. 141–142. ↩
38. Petcu 2023, II, с. 9–10, по: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 3, л. 19. ↩
39. О подготовке этой меры: Petcu 2023, II, с. 10. Декрет № 410/1959 добавил в Декрет № 177/1948 статью о монашестве с условиями вступления (для выпускников — воинская служба; для остальных — возраст, отказ от государственного жалованья или пенсии и условие не состоять в браке): по: свящ. Ionuț-Gabriel Corduneanu, „Decretul nr. 410/1959 – o perspectivă juridică”, Ziarul Lumina, 19 ноября 2009 г., перепечатано на arhiva.basilica.ro; см. также Niculescu, с. 146–147, и Petcu 2004 (в переиздании, текст к примечанию 216). Статья имела номер 7¹, а декрет был опубликован в Buletinul Oficial, часть I, № 28 от 19 ноября 1959 г.: Закон № 178/2002, единственная статья, которым эта статья была отменена (Законодательный портал, legislatie.just.ro; тот же текст в деле Сената, L67/2002). «Плохие граждане»: Petcu 2023, II, с. 10, по: ANIC, fond Ministerul Cultelor și Artelor, dosar 57/1960, л. 265. ↩
40. День 22 апреля 1959 г.: письмо Арадской епархии в милицию Девы от 14 мая 1959 г., AAA, dosar III-317-1949, л. 460, по: Petcu 2023, II, с. 11. Об устном приказе и гражданской одежде: Petcu 2023, II, с. 10, без ссылки. Жалоба, записка и предложение офицера: Niculescu, с. 148–149, по: ACNSAS, I 203645, т. I, лл. 16–21 (предложение — л. 20). О поездке к патриарху: Petcu 2023, II, с. 10. ↩
41. Petcu 2023, II, с. 10–11: решение № 2407/1959, AAA, dosar III-317-1949, л. 463; решение относительно матери Замфиры, № 2408/1959, там же, л. 462; отъезд, там же, л. 449. О беседе епископа с инспектором Георге Ненчу (Gheorghe Nenciu): Pavel Berariu, Din viața Episcopului Dr. Andrei Magieru al Aradului (1936–1960), [1997], с. 48, по: Petcu. ↩
42. Petcu 2023, II, с. 11: письмо патриарха от 27 июля 1959 г., ANIC, fond Ministerul Cultelor și Artelor, dosar 2/1959, л. 162; перевод монахинь, AAA, dosar III-317-1949, лл. 455, 603 и 659. О доме престарелых до 1976 г.: Petcu 2004 (в переиздании, текст к примечанию 217). ↩
43. Petcu 2023, II, с. 12–13: прописка у матери Замфиры и прошение от 3 декабря 1959 г., ANIC, fond Ministerul Cultelor și Artelor, dosar 86/1961, лл. 189 и 187; Богата-Олтяна, там же, dosar 13/1961, лл. 2–4; новая церковь святого Елевферия, по: свящ. Nicu Moldoveanu, Cartierul Cotroceni „Sf. Elefterie”-Cotroceni, Basilica, Бухарест, 2012, с. 247. Адрес на улице Воеводы Литовоя: также Niculescu, с. 151. О церкви, которую построил священник-профессор Спиридон Кындя: Petcu 2023, II, с. 13; о том, что он был профессором Богословского факультета в Сибиу: Niculescu, с. 152. ↩
44. Petcu 2023, II, с. 13–14 (приём на работу, ANIC, fond Ministerul Cultelor și Artelor, dosar 13/1961, лл. 549–550; «временного жителя», ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 1, лл. 29, 152, 195, 215), с. 24 (мастерская и эмаль) и с. 16–17 (донесение «Rafael», 15 апреля 1966 г., там же, т. 4, лл. 38–39). Слова Боки о секретах ремесла из того же донесения: Petcu 2004 (в переиздании, текст к примечанию 220), который приводит его подробнее; диакритические знаки расставил я. ↩
45. Донесение от февраля 1961 г.: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 1, л. 113, по: Petcu 2023, II, с. 14. Донесение агента «Ionescu Ion» от 10 января 1962 г.: там же, лл. 225–226, по: Petcu 2004 (в переиздании, текст к примечанию 222). О людях, которые искали его в мастерской, и о словах из донесений осведомителей: Petcu 2023, II, с. 16, по: там же, лл. 174, 191, 223. «Хотя он больше не священник» — это слова осведомителя; они не заменяют церковного решения о статусе Боки. ↩
46. Отпуск 30 июля — 13 августа 1962 г.: донесение осведомителя «Timotei» от 1 августа 1962 г. (ACNSAS, fond informativ, dosar 2637, т. 1, л. 213) и письмо III управления в Секуритате области Брашов от 2 августа 1962 г. (там же, л. 29), по: Petcu 2004 (в переиздании, примечание 223 и текст к нему). Отъезд, намеченный на 28 мая 1963 г., примерно на три месяца, и меры наблюдения: донесение одного осведомителя от 9 мая 1963 г. и письмо от 15 мая 1963 г. (там же, лл. 13 и 179), по: Petcu 2004 (в переиздании, текст к примечанию 224); Petcu 2023, II, с. 15, по л. 13, показывает, что за ним наблюдали в Богате в апреле 1963 г. ↩
47. Описание 1962 г.: Niculescu, с. 159, по: ACNSAS, I 002637, т. I, л. 302. Lidia Stăniloae, с. 233 («в штатском, без бороды») и с. 234 («Он стал безымянным человеком…»). Донесение осведомителя «Florică», 5 февраля 1965 г.: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 1, лл. 143–144, по: Petcu 2023, II, с. 16, и Petcu 2004 (в переиздании, примечание 219). ↩
48. Lidia Stăniloae, с. 292. Лидии при этом не было: о случае она знает от матери. Там же она пишет, что «почти через четыре года» молодой человек, освобождённый за несколько дней до того, который сидел со Станилоае в одной тюремной камере, принёс им от него вести. Имя матери и арест Станилоае в сентябре 1958 г. с приговором к пяти годам каторжных работ: Niculescu, с. 144–145, которая для приговора ссылается на Lidia Stăniloae, с. 252. Niculescu относит встречу ко времени «вскоре после осуждения» Станилоае; Лидия даты не называет. ↩
49. О жилье: Petcu 2023, II, с. 14–15, по: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 1, лл. 49, 181, 220, 322, и т. 2, л. 81; Niculescu, с. 164, по: ACNSAS, I 002637, т. I, л. 320, и I 002710, л. 7. Источники расходятся: по Petcu, в феврале 1963 г. стараниями матери Замфиры и священника Вирджила Рунчану (Virgil Runceanu) был куплен первый этаж дома на улице Циглина (Țiglina), № 24, а позднее Бока значится проживающим на улице Георге Палоша (Gheorghe Paloș), № 24; по Niculescu, Бока купил «вместе с Юлиетой» квартиру на улице Георге Палоша, № 24, а затем они жили на улице Циглина. Дом на улице Доктора Петрини, «собственность Юлиеты»: Niculescu, с. 164; рапорт Секуритате от 31 января 1976 г. показывает, что он жил «на ул. Доктора Петрини, № 2» (Manea, с. 28, по: Dosar informativ 110555). Фраза о браке из донесения «Florică»: Petcu 2004, прим. 219 (Petcu 2023, II, с. 16, опускает её в цитате). Слова офицера, старшего лейтенанта Штефана Бэженару (Ștefan Băjenaru): Petcu 2023, II, с. 14, по: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 1, л. 317. ↩
50. Petcu 2023, II, с. 14–15: дело «Pictorul», заведённое, по его словам, в марте 1962 г., ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 1, л. 5; наблюдение 1962 г., там же, лл. 272–307. Решение от августа 1962 г. и «Beti»: Niculescu, с. 159, по: ACNSAS, I 002637, т. I, л. 214. Решение от 16 января 1962 г. завести на него личное дело и наблюдение под именем «Bratu»: Manea, с. 25–26. Донесения о наблюдении за 3–9 сентября 1962 г., с шифрами Dosar informativ 2637, т. 1, лл. 272–307: Manea, с. 93–141; «BETI» — это мать Замфира (Manea, с. 96, прим. 2). ↩
51. Места, по которым он ходил, среди них церковь Ботяну и Караиман (Caraiman): Petcu 2023, II, с. 15, по: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 1, лл. 272–307. Ежедневный путь и вечерняя роспись в Ботяну: Niculescu, с. 161–162, по: ACNSAS, I 002637, т. I, л. 285. Синая и приют Бабеле, 23–24 августа 1962 г., с фотографиями из дела: Manea, с. 26, по: Dosar informativ 2637, т. 1, лл. 298–299. Одежда в горах: Niculescu, с. 161; фотографии из этой поездки помещены на непронумерованных вклейках между с. 160 и 161, одна из них с подписью «В горах, в спортивной одежде, с Юлиетой Константинеску, 1962». Хиротония 9 сентября 1962 г.: Manea, с. 12; донесение о наблюдении за тот день опубликовано во второй части книги, на с. 135. Виссарион (Аштиляну), епископ Арадский в 1976 г.: см. прим. 67. ↩
52. Petcu 2023, II, с. 14–16: попытки вербовки, ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 1, лл. 37, 181, 214 и 344; сводка от мая 1965 г. и закрытие дела, там же, л. 101 и т. 3, лл. 328–332. Рапорт от 9 июля 1962 г. (там же, т. 1, л. 315) и письмо III управления в Секуритате области Кришана (Crișana) от 26 апреля 1963 г. (там же, т. 1, л. 19): Petcu 2004 (в переиздании, примечание 226). Донесение старшего лейтенанта Ene Dumitru от 28 августа 1963 г.: Manea, с. 27. Перевод в «пассивный учёт» решением 3-го управления Министерства внутренних дел от 12 ноября 1965 г.: Manea, с. 27, который добавляет, что наблюдение «никогда полностью не прекращалось». Фраза об обязательстве: Niculescu, с. 165. Вторая попытка: Petcu 2023, II, с. 15, относит её к декабрю 1964 г., по л. 344; Niculescu, с. 162, цитирует тот же лист, датируя его августом 1964 г.: «высказываемся за установление с ним контакта в целях привлечения к сотрудничеству с нашими органами». ↩
53. Niculescu, с. 165–167: посещение Йована, как он рассказал о нём осведомительнице, ACNSAS, I 002637, т. I, лл. 134–137; объяснение, данное Бокой осведомительнице, там же, л. 127; слова, сказанные архимандриту из Патриархии, там же, л. 130. Мы не знаем, независимы ли эти три донесения друг от друга. Имён осведомительницы и архимандрита мы не приводим. Об осуждении и освобождении Йована: Niculescu, с. 165–166. ↩
54. ACNSAS, I 002637, т. I, л. 158 (коммунизм и спасение), л. 7 («такова моя натура»), л. 175 (гонение как «экзамен») и л. 172 (осведомитель), по: Niculescu, с. 155–158, которая не указывает даты каждого донесения и относит их к годам работы в мастерской Патриархии. Niculescu пишет, что эти суждения «иногда скрывают юмор и двусмысленность человека, который знает, что за ним надзирают и следят, а иногда выражают искренние мысли» (с. 155). О том, как я цитирую донесения осведомителей, см. прим. 4. Фраза из обращения общины 1951 г., согласно которой «по отношению к христианству нынешняя власть лучше любой другой», — см. прим. 23. Донесение на л. 172 принадлежит осведомителю «Timotei» и датировано 27 ноября 1963 г. На нём старший офицер написал: «Думаю, что Бока учуял агента и теперь „обслуживает“ его в зависимости от задаваемых ему вопросов» (ACNSAS, fond informativ, dosar 2637, т. 1, лл. 172–172 об., по: Petcu 2004, в переиздании, текст к примечанию 235). ↩
55. Донесение от 3 августа 1965 г.: ACNSAS, fond informativ, dosar 2637, т. 1, л. 120, по: Petcu 2004 (в переиздании, примечание 243). Женщина рассказала осведомителю об этой встрече; её имя есть в документе, но мы его не приводим. ↩
56. Донесение осведомителя «Mușat» от января 1966 г.: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 4, л. 41, по: Petcu 2023, II, с. 17, который приводит его подробнее, и Manea, с. 27. ↩
57. Petcu 2023, II, с. 17, по: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 4, л. 19. Дометий, духовник в Рымеце: Manea, с. 22. ↩
58. Донесение осведомителя «Giar» от 27 февраля 1967 г.: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 4, л. 26, по: Petcu 2023, II, с. 17, и лл. 25 и 28, по: Petcu 2004 (в переиздании, примечание 221), который приводит полный текст и слова Боки о подчинении. Фраза патриарха об условиях: Niculescu, с. 169, по тому же листу. То, что он говорил коллегам о Прислопе: Niculescu, с. 172, по: ACNSAS, I 002637, т. IV, л. 25. ↩
59. Донесение осведомителя «Vasile»: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 4, л. 27, по: Petcu 2023, II, с. 18 (поздравления и настоятельство), и Petcu 2004 (в переиздании, примечание 218 и текст там же). Место, где говорил Бока, в источниках не совпадает: Petcu 2004 пишет, что он сказал это «перед патриархом, 1 марта 1967 года»; Petcu 2023, II, с. 18, и Niculescu, с. 171, связывают его слова с поздравлениями по поводу должности настоятеля. Niculescu цитирует тот же лист и приводит слова Боки в настоящем времени: «Я же ничего им не делаю…». ↩
60. Niculescu, с. 172: о возвращении других монахов — без ссылки; жалобы — по: ACNSAS, I 002637, т. IV, лл. 14–15 и 6. Четвёртый том дела содержит донесения 1965–1968 гг. (Petcu 2004, в переиздании, примечание 259). ↩
61. Petcu 2023, II, с. 23: распространение в копиях и «две тетради» в июне 1967 г., по: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 4, л. 4; начало книги в Сымбэте — там же, с. 22. Издание: Ieromonah Arsenie Boca, Cărarea Împărăției, под ред. свящ. Simion Todoran и монахини Zamfira Constantinescu, Editura Episcopiei Ortodoxe Române a Aradului, Арад, 1995, по: Petcu 2023, II, с. 23, прим. 99. ↩
62. Уход с должности в июне 1967 г. и зрение: Petcu 2023, II, с. 25, без отдельной ссылки; Niculescu, с. 173, указывает день 1 июня 1967 г., без ссылки. Донесение «Giar» от 31 мая 1967 г. сообщает, что Бока «ушёл с этой должности начиная с 1 июня с. г.» и что он «страдает ослаблением зрения из-за миниатюрных работ» (ACNSAS, fond informativ, dosar 2637, т. 4, лл. 5, 9, 10, по: Petcu 2004, в переиздании, текст к примечанию 260). Брад, 1969: Stoenescu 2009, с. 10. Эти строки — на листке, который Stoenescu нашёл в Библии Боки. На одной стороне написано: «Брад, 12 окт. 1969. Дни столетия Лицея», а на обороте: «Семье проф. Попы. Простая запись Благодарности. В которой заключены: Предки — наши родители — присутствующие и потомки. Что со двора этого дома, в поздние часы размышления, я взлетел, воспламенив свою судьбу от Духа, Который написал людям эту книгу. Арсений, иконописец и монах, Брад 12.X.1969 в дни Столетия». Petcu 2023, II, с. 15, цитирует ту же страницу по изданию 2008 г. ↩
63. Настоятель и проект: Niculescu, с. 173, без ссылки; по её словам, церковь «была недавно построена на развалинах старого храма». Основание в 1870 г., по храмозданной надписи, и вероятная перестройка в 1953 г.: Bogdan Tănăsescu, отчёт об археологических исследованиях у церкви святителя Николая в Дрэгэнеску (коммуна Михэилешть [Mihăilești], уезд Джурджу), кампания 2007 г., в: Cronica cercetărilor arheologice din România, электронное издание (cronica.cimec.ro, отчёт № 3881). Годы 1968–1983: Petcu 2023, II, с. 25, по: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 4, лл. 5, 9, 10 и 38. Донесение от 3 сентября 1975 г. сообщает, что Бока «расписывал церковь в коммуне Александру Дрэгэнеску» (Manea, с. 28, по: Dosar informativ 110555). Свидетельство священника Петру Моги из Кымпины (Câmpina), из интервью, которое взял Marius Vasileanu: Petcu 2023, II, с. 25–26, без других данных. ↩
64. Dosar informativ 110555, л. 9, по: Manea, с. 28–29. Осведомительницу направило I управление Секуритате. Manea считает её «бывшей монахиней, вероятно настоятельницей», а мать Веронику отождествляет с Вероникой Гурэу (Veronica Gurău) из Владимирешть (с. 29, прим. 27). Слова Боки мы знаем только из рапорта осведомительницы; как я сказал в прим. 4, я цитирую их как то, что было тогда записано. ↩
65. Stoenescu 2009, с. 78–79. Дата, «осень 1971 года», принадлежит Stoenescu. Там же он приводит недатированное письмо Крайника о росписи Боки, которое мы оставляем для статьи о росписи в Дрэгэнеску. ↩
66. Похороны Крайника и поминовения в Ботяну: Niculescu, с. 191, без ссылки. Проникновение Секуритате в дом 24 сентября 1976 г.: Niculescu, с. 191, по: ACNSAS, I 203645, т. II, л. 173. Радио «Свободная Европа» в феврале 1977 г.: Niculescu, с. 192, по: ACNSAS, I 203645, т. III, л. 41. ↩
67. Повторное открытие, с указанием дня и епископа: Păcurariu, с. 61. О том, что ему не позволили вернуться: Petcu 2023, II, с. 18, без ссылки. О руководстве издалека и о матери Аполлинарии, «происходившей из числа учениц, прошедших монашескую семинарию в Хурези»: Petcu, там же, по: Patricia Codău, Ale Tale dintru ale Tale, Învierea, Arhiepiscopia Timișoarei, Тимишоара, 2006, с. 173; о монахинях Прислопа, посланных в эту семинарию, — Petcu 2023, II, с. 9. О Прислопе как доме престарелых до 1976 г.: см. прим. 42. О духовнике: Păcurariu, с. 61, который пишет, что Никодим (Захария) был «первым постриженным здесь, в 1949 году»; согласно с. 56, он пришёл из Сымбэты. ↩
68. Niculescu, с. 195–196, без ссылки. ↩
69. Niculescu, с. 194, по: ACNSAS, I 203645, т. II, л. 202. Petcu 2023, II, с. 18, пишет, что Бока построил себе там дом. ↩
70. О переезде и жизни там: Petcu 2023, II, с. 18. О доме и годе покупки: Niculescu, с. 193, без ссылки. О переезде после землетрясения 1977 г. и о летних сезонах в Дрэгэнеску до 1983 г.: Niculescu, с. 191–195, без ссылки. Stoenescu 2009, с. 7, пишет, что Бока прожил в келье в Синае «последние двенадцать лет земной жизни», что согласуется с биографией 2018 года. Год выхода на пенсию точно не известен: Petcu, с. 18, связывает его с 1984 г.; Niculescu, с. 173, пишет, что 1 июня 1967 г. Бока сообщил Патриархии, что оставляет должность; на basilica.ro („114 ani de la nașterea Sfântului Arsenie de la Prislop”, 29 сентября 2024 г.) говорится, что «в 1968 году он был отправлен на пенсию». Пенсионер в Синае в 1985 г.: Manea, с. 29. О женщинах в доме: Niculescu, с. 196, по: ACNSAS, «I 20365» [вероятно, I 203645], т. II, л. 211. ↩
71. О богослужениях и о наставлении монахиням: Petcu 2023, II, с. 18, который ссылается на размышление „Toți sunteți fiii lui Dumnezeu prin credința în Iisus Hristos”, напечатанное в Stoenescu 2009, с. 429–446 (у Petcu — те же страницы, по изданию 2008 г.). Адресатов и год издатель ставит под заглавием, в квадратных скобках: «[К монахам (монахиням), 1986]» (с. 429); текст не датирован и не подписан. Об иконах: Păcurariu, с. 61, который называет его «художником-иеромонахом Арсением Бокой»; Petcu 2023, II, с. 18, пишет, что Бока сам привёз их в сентябре 1984 г., и ссылается на второе издание книги Păcurariu (Editura Episcopiei Ortodoxe Române a Aradului, Арад, 2006, с. 138). ↩
72. Petcu 2023, II, с. 18, по: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2710, лл. 4 и 12–13. О пенсии и прогулках: донесения осведомителя «Tâmplaru Ion» 1984 г., там же, лл. 11–15 об., по: Petcu 2004 (в переиздании, текст к примечанию 264). «Полностью исполнил свой долг перед Богом»: Niculescu, с. 196, по: ACNSAS, I 002710, л. 14. ↩
73. Stoenescu 2009, с. 106–107. Stoenescu пишет, что Бока приезжал «из Синаи вместе с преподобнейшей матерью Замфирой по нескольку раз в год и оставался столько, сколько было нужно для надзора, руководства и согласования многочисленных работ, которые тогда выполнялись и велись в Прислопе», «с подобающей сдержанностью и с „disciplina arcana“, добровольно возложенной на себя и установленной сообща», то есть храня тайну. Последний приезд продолжался «приблизительно с середины месяца октября до тех пор, пока не миновала середина месяца декабря 1988 года»; Бока простился с сёстрами во второй половине дня 16 декабря и уехал «на следующий день, 17 декабря 1988 года». Petcu 2023, II, с. 18–19, цитирует те же страницы по изданию 2008 г. Три книги Stoenescu о Боке и его доклад о них, представленный на заседании комиссии по канонизации в Прислопе 31 октября 2016 г.: basilica.ro, „Mănăstirea Prislop: Întrunirea comisiei de canonizare a părintelui Arsenie Boca”, 2 ноября 2016 г. (см. также первую статью, прим. 35). ↩
74. Petcu 2023, II, с. 18 («Хотя ему не позволяли служить»), без ссылки. Manea, с. 32, без ссылки. О 1952–1959 гг. см. прим. 28. ↩
75. Рапорт от 3 марта 1989 г.: ACNSAS, Dosar informativ 110555, л. 16, по: Manea, с. 29–30. Рапорт указывает для паралича: «в феврале месяце 1988 года», а для инфаркта называет только месяц декабрь; год мы не исправляем. По Stoenescu, Бока был в Прислопе до 17 декабря 1988 г. (см. прим. 73). Petcu 2023, II, с. 18–19, который для болезни и больницы ссылается на «dosar 2710, f. 16», вероятно, то же дело под более старым шифром, относит параличи, с оговоркой «по-видимому», к 17 декабря 1988 г., ко дню возвращения из Прислопа. Niculescu, с. 197, без ссылки, относит инфаркт к концу 1987 г., а паралич — к февралю 1988 г., то есть принимает год из рапорта как есть. Рапорт от 10 апреля 1989 г.: Manea, с. 30–31 (у Petcu: лл. 18–18 об.). В рапорте сиделка названа по имени; её имени мы не приводим. О резьбе и чтении: Manea, с. 30. О том, что Секуритате использовала сиделку: тот же рапорт, Manea, с. 31. ↩
76. Донесение от 28 сентября 1989 г.: Petcu 2023, II, с. 18–19, по: ACNSAS, fond Informativ, dosar 2710, л. 19. Petcu 2023 приписывает его осведомителю «Tâmplaru Ion», а Petcu 2004 (в переиздании, текст к примечанию 267) — осведомителю «Florea Gh.». «Некоторые религиозные обряды»: Niculescu, с. 198, по тому же листу; биография называет священника по имени, но его имени мы не приводим. Рапорт от 29 сентября 1989 г., подписанный майором, с предложением «снятия с о[перативного] н[аблюдения]»: Manea, с. 31–32, который называет его последним документом дела наблюдения. О снятии с наблюдения и оставлении на учёте: Petcu 2023, II, с. 18–19, по: dosar 2710, л. 20. ↩
77. О кончине, погребении и облачении: Petcu 2023, II, с. 19, без ссылки на документы. О машине и священниках: Niculescu, с. 201, без ссылки. ↩

Продолжение серии: Арсений Бока (III). Учение книги Cărarea Împărăției.