Заем между христианами: когда дать, когда отказать и что происходит, если долг не возвращен

Старый совет, верный лишь наполовину

Среди людей ходит совет, кажущийся мудрым: если хочешь сохранить друга, не давай ему денег взаймы. Тот, кто впервые это сказал, увидел нечто верное. Так теряют друзей, и нередко. Человек дает из доброго расположения, другой задерживает возврат, затем начинает прятаться, затем обходит улицу стороной; а давший вдруг обнаруживает, что ищет этого беглеца со счетом в руках там, где еще вчера у него был брат.

Совет прав в том, что он увидел. Он ошибается в выводе, который сделал из увиденного. Писание давно знает этот ущерб, описывает его подробнее, чем описывают людские поговорки, и приходит к иному заключению.

Что меняется между двумя людьми, когда переходят деньги

Соломонова притча ясно говорит о том, что происходит: «Богатый господствует над бедным, и должник делается рабом заимодавца» (Притч. 22:7).

Здесь корень дела. Заем не прибавляет что-то к дружбе, а меняет ее. Двое, стоявшие лицом к лицу, на равных, оказываются один выше, другой ниже. Давший приобретает право, а это право позволяет ему требовать, считать дни, спрашивать. Взявший приобретает обязательство, а обязательство заставляет его стыдиться, откладывать ответ, искать оправданий. Никто из них этого не хотел. Все произошло само, по природе вещей.

Потому дружба и портится. Не оттого, что деньги дурны, а оттого, что между друзьями закрался расчет, а у расчета свои законы, не те, что у дружбы. Брат не ведет долговой книги. Кредитор ведет.

Писатель, живший две тысячи лет назад, описывает именно то, что мы видим сегодня

Глава 29 Книги Премудрости Иисуса, сына Сирахова, — самый подробный текст Священного Писания о займе. Кто читает ее сегодня, у того впечатление, будто она написана на прошлой неделе.

Сирах начинает с того, что надлежит делать: «Давай взаймы ближнему во время нужды его и сам в свое время возвращай ближнему» (Сир. 29:2). Две заповеди в одном стихе — по одной для каждого из двоих.

Затем он описывает, что происходит на самом деле. Должник «считает заем находкой» и огорчает того, кто ему помог (29:4). Пока не получил денег, он целует руку, которая их протягивает, и говорит ласково (29:5). Когда приходит время отдавать, он тянет, оправдывается ленивыми речами и пеняет на времена (29:6). Если есть чем, возвращает половину, а другую половину считает полученной милостыней (29:7). Если нечем, становится врагом тому, кто ему дал, ни за что, лишь потому, что тот лишил его денег (29:8). И вместо благодарности платит ему проклятиями и бранью (29:9).

Шесть стихов вмещают всю историю — от целования руки до вражды. Всякий, кто когда-либо давал деньги близкому человеку, узнает эти ступени.

Затем идет стих, который интересует нас больше всего, потому что это и есть та самая поговорка, с которой мы начали: «Многие по причине такого лукавства уклоняются от ссуды, опасаясь напрасно потерпеть утрату» (29:10).

Сирах, стало быть, знает, к какому выводу приходят люди. Он не притворяется, будто мир не таков, каков он есть. Он признает, что многие перестали давать, и говорит, почему перестали.

Заповедь не меняется из-за тех, кто ее нарушает

То, что следует в тексте, идет сразу за признанием ущерба: «Но к бедному ты будь снисходителен и милостынею ему не медли; ради заповеди помоги бедному и в нужде его не отпускай его ни с чем» (Сир. 29:11–12).

Здесь Писание расходится с людской мудростью. Обе увидели одно и то же. Люди решили, что лучше больше никому не давать. Сирах не позволяет ущербу иссушить милость и указывает, на кого она направлена: на смиренного и на бедного. Они нуждаются, и им дают ради заповеди.

Это основание меняет все. Если я даю потому, что доверяю человеку, то каждый обманувший меня уменьшает мое доверие, и после третьего или четвертого я уже никому не даю. Если же я даю потому, что мне велено, то поведение другого не затрагивает основания моего поступка. Я остаюсь должен заповеди, даже когда он остается должен мне.

Сирах идет дальше и говорит, что делать с деньгами: «Жертвуй серебро для брата и друга и не давай ему заржаветь под камнем на погибель» (29:13). Глагол весит много. Не сказано дай, сказано жертвуй, а кто жертвует, тот уже не следит глазами за тем, что пожертвовал. Это слово относится к сердцу дающего и никого не освобождает от долга: заповедь возвращать в свое время, из второго стиха, остается во всей силе на том, кто взял.

Заем, который ничего не ждет

Господь возвещает то же учение в Нагорной проповеди и в проповеди на равнине, с ясностью, которую уже никто не может обойти.

«Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся» (Мф. 5:42).

«Всякому, просящему у тебя, давай, и от взявшего твое не требуй назад» (Лк. 6:30).

А затем идет стих, который весит больше всех:

«И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же. Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым» (Лк. 6:34–35).

Стоит обратить внимание, кто здесь поставлен рядом. Тот, кто дает деньги в расчете получить их обратно столько же, делает то, что делают и грешники. Его поступок не осуждается, ведь не грех требовать свои деньги назад. Он лишь поставлен на свое место: справедливый расчет, не выходящий за пределы того, что все люди делают друг с другом. Дал, получил обратно, расчет закрыт. Господь не связывает с ним обетование следующего стиха; великую награду Он обещает тому, кто делает добро, не возлагая надежды на ответ другого.

И стоит обратить внимание на основание, которое Господь дает для другого способа давать: Отец благ к неблагодарным и злым. Тот, кто дает, не ожидая, подобен Ему в этом деле, и потому называется Его сыном.

Мера: давай столько, сколько можешь потерять

Из всего этого получается практическая мера, которую просто выразил преподобный Порфирий Кавсокаливит.

Он советовал человеку, дающему деньги взаймы, с самого начала думать, что обратно он их не получит. Так он успокаивается и избавляется от страха их потерять. Если вернут — пусть возьмет. Если нет — пусть скажет себе, что эти деньги он подарил, и сочтет их милостыней. Он добавлял также, что лучше дарить, чем одалживать.

Эта мера разом отвечает на обе опасности. Она охраняет дающего от злопамятства, потому что нельзя отнять то, что с самого начала выпущено из рук. И она охраняет дружбу, потому что между двумя людьми уже не встает никакого расчета. Если деньги вернутся — это радость. Если не вернутся — ничто не порвалось.

Отсюда и ответ на вопрос сколько. Давай столько, сколько можешь потерять, не ожесточившись. Эта сумма различна у разных людей и в разное время: для одного это пятьдесят фунтов, для другого пять тысяч. Она измеряется не только тем, сколько у тебя есть, но и тем, сколько ты можешь выпустить из рук так, чтобы сердце не осталось привязанным к деньгам и чтобы не подвергнуть опасности обязанности, которые ты уже несешь.

Когда лучше не давать

Из этой меры видно и то, когда давать не следует.

Если просимая сумма превышает то, что ты можешь потерять, такой заем легко может породить вражду. Ты будешь искать человека, он будет тебя избегать, а ты дойдешь до того, что станешь молиться, помня о том, что он тебе должен. Отказ, сказанный прямо, чище займа, превращающегося в злопамятство. Тот, кто не может дать и говорит, что не может, сохранил дружбу. Тот, кто дал сверх своих сил, а потом с горечью требует своего права, потерял и деньги, и друга, и мир.

Сирах излагает это взвешенно, сразу после того как заговорил о поручительстве: «Помогай ближнему по силе твоей и берегись, чтобы тебе не впасть в то же» (29:23). У милости есть мера, и эта мера — твоя сила. Кто разоряет себя помощью, тот не исполнил заповедь лучше; он прибавил упавшего человека там, где был один.

Следует сказать и то, что не все, о чем просят, просят по нужде. Сирах говорит о смиренном и о бедном. Тот, кто просит денег, чтобы пить, играть в азартные игры или чтобы не браться за работу, получает от тебя рану, а ты, давая ему, питаешь его страсть. Такому дают другое: пищу, одежду, помощь в работе, правдивое слово. Деньги в руки ему не дают.

Часть, о которой мы не говорим: должник

До сих пор мы говорили о том, кто дает. Большинство из нас именно так и располагает себя в этой истории: как пострадавшие люди, которые жалуются. Редко мы исследуем себя с другой стороны.

Псалом говорит без смягчений: «Нечестивый берет взаймы и не отдает, а праведник милует и дает» (Пс. 36:21). И там же, несколькими стихами ниже: «Он всякий день милует и взаймы дает, и потомство его в благословение будет» (36:26).

Оба стоят рядом в одном и том же псалме. Первый назван нечестивым не потому, что взял взаймы, а потому, что не отдает.

Здесь нужно сделать различение, которое мы легко теряем. Тот, у кого есть чем заплатить и кто не платит, удерживает у себя чужое, как бы мягко ни звучали его отсрочки. Другое дело человек, который заплатил бы, но ему больше неоткуда взять: он лишился работы, заболел, на него рухнул дом. Сирах говорит и об этом человеке, о том, у кого нет (29:8). Неспособность оставляет его по-прежнему должником, но не делает виновным в присвоении чужого.

Самообман потому и приходит легко, что все происходит неспешно и с добрыми словами. Есть люди, которые не прикоснулись бы к чужому кошельку и которые годами носят долг, который могли бы выплатить, не считая себя ни в чем виновными, потому что никто не выломал ни одной двери.

Сирах описывает и то, как действует самообман: должник возвращает половину, а другую половину считает милостыней (29:7). То есть он сам решает, никого не спросив, что оставшаяся часть ему подарена. Тот, кто дал, ничего не дарил. Лишь мысль должника превратила долг в дар, чтобы его это больше не мучило.

А когда он совсем не может заплатить, он становится врагом тому, кто ему дал (29:8). И это тоже видно часто. Человек, который должен тебе деньги, начинает дурно о тебе говорить, находить в тебе недостатки, рассказывать другим, что ты скуп или что ты его унизил. Он защищается от стыда, перекладывая вину. Он злопамятствует на того, кому должен, именно потому, что должен.

Долг, который уже нельзя выплатить

Что делать человеку, который взял и больше не может отдать?

Во-первых, выйти из лжи. Пойти к тому, кому он должен, и сказать, как обстоят дела. Исцеляет его не молчание, а слово. Молчание приводит к тому, что он обходит улицу стороной, а оттуда — к вражде.

Во-вторых, возвращать по силам, хоть понемногу, хоть поздно. Долг, выплаченный за два года, по чуть-чуть, выплачен. Долг, от которого молча отказались, остается на человеке.

В-третьих, просить прощения за время, за причиненное огорчение, за отсрочки. И это прощение просят у человека, а не только у Бога. Долг возник между двумя людьми и разрешается между ними.

В-четвертых, принести на исповедь то, что нужно исповедать: ложь, сказанную, чтобы выиграть время, бегство от человека, которому он должен, сознательный отказ платить, растрату денег на нечто иное, чем нужда, ради которой он их просил. Сама по себе неспособность платить — не грех для исповеди; грех — поведение вокруг нее. Духовник скажет, что надлежит делать дальше. Бывают обстоятельства, когда давший от сердца прощает долг, и тогда он действительно угасает; и бывают обстоятельства, когда ему самому нужны деньги, а твое молчание причиняет ему вред.

Поручительство

Одна часть главы 29 у Сираха говорит о другом, родственном: о человеке, который ручается за другого.

«Добрый человек поручится за ближнего, а потерявший стыд оставит его» (29:17). Сирах чтит жертву этого человека: «Не забывай благодеяний поручителя; ибо он дал душу свою за тебя» (29:18). И тут же предостерегает об опасности: «Поручительство привело в разорение многих достаточных людей и пошатнуло их, как волна морская; мужей могущественных изгнало из домов, и они блуждали между чужими народами» (29:20–21).

Кто ручается за другого, должен знать, что платить в конце концов может прийтись ему самому. Мера та же: ручайся лишь настолько, насколько сам можешь заплатить, не рухнув.

Сто динариев

В Неделю 11-ю по Пятидесятнице читается притча о немилосердном должнике (Мф. 18:23–35). Ее толкуют почти всегда со стороны прощения, и по справедливости, потому что туда и подводит Господь слово в конце. Но материя, из которой сделана притча, — деньги, и часть ее теряется, если проходить мимо слишком быстро.

Первый раб был должен десять тысяч талантов — сумму, которую невозможно выплатить за целую человеческую жизнь. Господин простил ему все. Выйдя, он нашел товарища по службе, который был должен ему сто динариев, схватил его за горло и потребовал платы.

Нужно увидеть, чего именно он требовал. Он требовал то, что ему было должно. Эти сто динариев были его, а другой их взял и не вернул. Притча нигде не говорит, будто долг не был настоящим. Требование раба, стало быть, основывалось на чем-то действительном.

И все же его осуждают.

Господь ясно говорит, почему: «Не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?» Погубил его не настоящий долг, а то, что он отказал в милости после того, как сам получил милость за несоизмеримо больший долг. Рука, положенная на горло, выдает этот отказ; причина осуждения не она, а то, что через нее видно.

В этом трудность притчи для того, кто понес убыток. То, что ты прав, не выводит тебя из-под заповеди. Ты можешь иметь деньги, причитающиеся с кого-то, иметь и доказательство, и свидетелей, и полную правоту — и все потерять, требуя так, как требовал тот раб.

И есть еще одно, касающееся того, откуда мы смотрим на притчу. Мы обычно ставим себя на место второго, того, кто был должен сто динариев и кого схватили за горло. В первом смысле притчи Господь ставит нас прежде всего на место первого: должника, которому простили сверх меры и которому, в свою очередь, надлежит прощать. Те сто динариев, которые нам причитаются с нашего брата, настоящие; они лишь малы по сравнению с тем, что оставлено нам.

Что остается делать

Тому, кто дает: давать столько, сколько может потерять, с самого начала считая, что деньги не вернутся, и прямо отказывать в том, что превышает эту меру.

Тому, кто взял: возвращать в свое время, а если дошел до неспособности — говорить, платить по силам и просить прощения, зная, что эти деньги не его.

Тому, кто потерял деньги и злопамятствует на другого: увидеть, что милость, которой от него требуют, измеряется не потерянной суммой, а тем, что простили ему самому.

Поговорка в начале советовала не давать, чтобы не потерять друга. Евангелие учит давать, не привязывая сердце к возвращению денег. Деньги все равно можно потерять. Но терять вместе с ними любовь тебя уже ничто не вынуждает.

Примечания о проверке

Священные тексты — проверены по Синодальной Библии (издание Румынской Православной Церкви), стих за стихом:

• Притч. 22:7 — bibliaortodoxa.ro. В румынской синодальной формулировке стоит «служитель того, у кого занимают» (у Корнилеску — «раб»). Сохранена синодальная формулировка.
• Сир. 29:1–23 — doxologia.ro, глава целиком. Все процитированные стихи сверены по тексту.
• Пс. 36:21 и 36:26 — doxologia.ro / Псалтирь. (Масоретская нумерация: Пс. 37.)
• Мф. 5:42 — богослужебное зачало, doxologia.ro.
• Лк. 6:30 и 6:34–35 — doxologia.ro, глава целиком, и biblia.ortodoxa.info (синодальная версия).
• Мф. 18:23–35 — богослужебное зачало Недели 11-й по Пятидесятнице, doxologia.ro.

Календарь — Неделя 11-я по Пятидесятнице, Апостол: 1 Кор. 9:2–12, Евангелие: Мф. 18:23–35, глас 2, воскресное Евангелие утрени 11-е. Проверено по календарю дня.

Святой Порфирий — Antologie de sfaturi și îndrumări, пер. Сорины Мунтяну, изд. Bunavestire, Бакэу, с. 125, цитируется через doxologia.ro. Страница подтверждена отдельно. Том выходит под именем «Отец Порфирий»; в тексте он назван преподобным Порфирием Кавсокаливитом — это обычное отождествление для данного тома, но перед публикацией стоит сверить титульный лист.

Что убрано по твоей просьбе: ростовщичество и касающиеся его каноны. Они остаются в распоряжении для отдельной статьи.

Что не удалось проверить и потому отсутствует: тексты преподобного Клеопы Илие или отца Арсения Папачока на тему займа. Надежных мест с указанием издания и страницы найти не удалось, и сомнительных приписываний не добавлено. Если в твоей библиотеке есть что-то по теме, это легко добавить в раздел о мере.

Утверждения, убранные при проверке, поскольку выходили за пределы текста: что невозвращение займа названо в Писании кражей (Псалом этого не говорит); что раб из притчи был юридически вправе бросить своего должника в темницу (непроверенное историческое утверждение, в котором аргумент не нуждается); что заем, данный и возвращенный в точности, остался бы без всякой платы от Бога (Лк. 6:34 ставит вопрос, но такого расчета не допускает).

Иллюстрация создана для OrtodoxWay.