Утром 8 июня 2022 года штат Аризона казнил посредством смертельной инъекции человека по имени Фрэнк Джарвис Этвуд. Накануне он принял великую схиму, высшую ступень православного монашества, с именем Ефрем. В комнате для исполнения приговора рядом с ним находился его духовник, архимандрит Паисий, настоятель монастыря преподобного Антония во Флоренсе, крестивший его двадцатью двумя годами ранее. По данным Департамента исправительных учреждений Аризоны, священник впервые присутствовал при исполнении смертного приговора в этом штате.
В 1987 году Этвуд был осужден за похищение и убийство восьмилетней девочки. До последнего мгновения он утверждал, что не совершал этого преступления.
В некоторых православных кругах его смерть была воспринята как свидетельство обращения и покаяния. О нем писали два известных иерарха, его поминали в монашеской среде, его книгу перевели и на румынский язык, а митрополит Афанасий Лимасольский сравнил его с благоразумным разбойником.
О его виновности немало писали обе стороны. Почти без внимания осталось другое, хотя материалы доступны: что этот человек писал о своей внутренней жизни и насколько это похоже на то, что писали о нем. Именно здесь заключается действительно полезная для нас сторона этого случая — и здесь же находится его проблема.
Ребенок
Ее звали Вики Линн Хоскинсон. Она родилась 2 февраля 1976 года и училась в третьем классе. Днем 17 сентября 1984 года мать отправила ее на велосипеде к ближайшему почтовому ящику — опустить поздравительную открытку ко дню рождения тети. Через двадцать минут мать послала старшую дочь, Стефани, поискать сестру. Стефани нашла велосипед, лежавший у дороги. Останки ребенка обнаружили в апреле 1985 года в пустыне к северо-западу от Тусона.
Ее мать, Дебби Карлсон, посвятила следующее десятилетие борьбе за права потерпевших и сыграла решающую роль в принятии в Аризоне закона о правах потерпевших в 1990 году. Тремя годами ранее, во время суда над убийцей ее дочери, семья оставалась в коридоре: поскольку родственники выступали свидетелями по делу, им не разрешалось присутствовать в зале суда.
После исполнения приговора мать рассказала журналистам, что ее дочь была живым ребенком с заразительным смехом и что ее веснушчатый нос сегодня можно узнать у племянников, которых Вики так и не увидела.
Мы начинаем с нее, потому что в православных рассказах об этом деле, с которыми нам удалось ознакомиться, она появляется в конце — либо не появляется вовсе.
Суд
Присяжные признали Этвуда виновным в похищении и убийстве первой степени, совершенном в ходе похищения. Верховный суд Аризоны оставил приговор в силе в 1992 году, а Верховный суд США отказался пересматривать дело в 1993 году.
Доказательства были косвенными, но многочисленными. Решение 1992 года сводит их к четырем пунктам: подсудимого, которого суд называет «осужденным педофилом», видели в нескольких метрах от девочки незадолго до ее исчезновения; свидетели опознали в нем мужчину, которого видели за рулем автомобиля с маленьким ребенком; в тот же день его видели с кровью на руках и одежде; тогда же — с иглами кактуса, впившимися в руки и ноги. К этому добавлялись результаты экспертиз, указывавшие на соприкосновение бампера его автомобиля с велосипедом девочки. Свидетели также утверждали, что на вопрос о крови Этвуд ответил, будто заколол мужчину во время сделки с наркотиками и отвез тело в пустыню. Позднее он говорил, что выдумал эту историю, чтобы казаться суровым. Один из свидетелей видел также, как он затачивал нож.
К моменту преступления прошло четыре месяца после его условно-досрочного освобождения по приговору за похищение маленького мальчика. Согласно материалам дела, он встретил ребенка, когда ехал на мотоцикле. Когда мальчик отказался от предложенной поездки, Этвуд бросил его велосипед на землю, втащил ребенка на мотоцикл, принудил его к действию сексуального характера и пригрозил убить, если тот закричит.
Ранее, в 1975 году, он был осужден в Калифорнии за lewd and lascivious conduct with a child under the age of fourteen — развратные действия в отношении ребенка младше четырнадцати лет. Такова юридическая квалификация. Ребенку было десять лет.
В 1980 году мальчика стащили с велосипеда. Четыре года спустя восьмилетняя девочка исчезла возле своего велосипеда, оставшегося у дороги. Это сходство не доказывает, что Этвуд похитил и Вики. Но оно объясняет, почему прежнее преступление имело столь большой вес.
Одно обстоятельство следует выделить особо: оно меняет восприятие всего остального.
Судимость 1975 года была единственным отягчающим обстоятельством, признанным судом. По закону Аризоны без такого обстоятельства смертный приговор был невозможен. Иными словами, за убийство Вики он был признан виновным в убийстве первой степени, но именно деяние 1974 года сделало возможным назначение смертной казни.
Таким образом, юридически между ним и столом для исполнения приговора стояло и преступление, совершенное в восемнадцать лет, за тринадцать лет до суда.
Он оспаривал это обстоятельство с первой апелляции до последнего обращения — за неделю до смерти. Ни разу ему не удалось добиться успеха.
Слабые стороны дела тоже реальны. Никто не видел ни похищения, ни убийства. По останкам не удалось установить причину смерти. Эксперты защиты оспаривали выводы о краске, а сама защита не позднее чем с 1996 года утверждала, что след на бампере был оставлен следователями. Суды отвергли эту версию, а в 2017 году Апелляционный суд девятого округа счел ее неправдоподобной в свете материалов дела. В 2021 году был обнаружен меморандум ФБР 1984 года об анонимном звонке, указывавшем на другую подозреваемую. Апелляционный суд рассмотрел его в 2022 году и решил, что эти материалы не отвечают установленному законом порогу для разрешения повторного федерального ходатайства habeas corpus.
Бремя доказывания лежит на обвинении, и осужденный не обязан доказывать свою невиновность. Однако за тридцать пять лет обжалования ни один суд не отменил его приговор и ни один не установил, что новые доказательства подтверждают его невиновность.
Все это само по себе не дает нам ответа на вопрос, кто убил Вики. Это говорит лишь о том, что его невиновность никогда не была установлена, хотя о ней говорили как об известном факте.
Путь к Церкви
Детство он провел в обеспеченной семье на юге Калифорнии, в лос-анджелесском районе Брентвуд, а большую часть средних школьных лет — в военной академии с хорошей репутацией. Его воспитывали в Епископальной церкви; он часто посещал богослужения, прислуживал у алтаря и пел в хоре. Его книга связывает все последующее с одним событием лета 1970 года. В четырнадцать лет он, по его рассказу, был похищен и подвергся сексуальному насилию. О стрессе после такого удара, говорится в книге, в те годы почти ничего не знали, а последствия оказались страшными.
После этого рухнуло все, что было прежде: посещение церкви несколько раз в неделю, музыка — он играл на трубе, виолончели и фортепиано и ходил с родителями на концерты, — учеба, спорт. Их место заняли астрология, восточные философии, рок-музыка, наркотики, бунт против всякого порядка и, как прямо сказано в книге, сексуальные извращения.
В восемнадцать лет он оказался в тюрьме штата, а из следующих одиннадцати лет более девяти провел в калифорнийских исправительных учреждениях. В 1975 году его образование остановилось на экзамене, дававшем эквивалент школьного аттестата.
Все дальнейшее образование он получил из камеры. Оказавшись в отделении для приговоренных к смерти, он сразу записался на заочные курсы и за десять лет получил степень бакалавра английского языка с дополнительной специализацией по праву и степень магистра литературы — последнюю в 1998 году. Он хотел стать адвокатом.
Таким образом, когда он впервые написал на Кипр, за его плечами были десять лет учебы и магистерская степень. В Православие пришел не необразованный человек. Пришел уже сложившийся автор.
Со своей будущей женой он познакомился в 1987 году, в год суда. Они поженились в декабре 1991 года. Через нее он вернулся к христианству — в протестантской форме, которая, по его словам, оставляла в нем внутреннюю пустоту. Тогда он написал митрополиту Афанасию Лимасольскому на Кипр. Иерарх не ограничился отправкой книг. Он связал его с монастырем преподобного Антония, основанным старцем Ефремом в 1995 году в аризонской пустыне, в том же городе, где находилась тюрьма. По собственному свидетельству митрополита, он позаботился о том, чтобы игумен Паисий посетил Этвуда, крестил его и принял на себя духовную заботу и ответственность за него. Паисий стал приезжать в тюрьму. До крещения прошло несколько лет переписки и чтения. В июле 2000 года Этвуд был крещен с именем Антоний. Его жена приняла крещение в 2007 году с именем Сарра.
Затем последовали двадцать два года ежедневного молитвенного правила в послушании у того же духовника.
Следует сказать, в каких условиях. Почти тридцать пять лет он провел в ожидании смертной казни, значительную часть этого времени — в режиме максимальной безопасности. Дегенеративное заболевание позвоночника приковало его к инвалидному креслу и сопровождалось непрерывной болью. Когда на этом основании он просил отложить исполнение приговора, штат предложил медицинскую клиновидную подушку и изменение наклона стола, чтобы приблизить положение его тела к тому, которое он и в камере принимал для облегчения боли.
Эти сведения взяты не из его воспоминаний. Они содержатся в судебных материалах и сообщениях прессы. Правило, пост и бдение совершались в маленьком помещении, в боли и без присутствующей публики.
Но тюремная камера не становится от этого монастырской кельей. Охранительный строй исихастской традиции предполагает людей рядом: отца, который видит тебя ежедневно, братьев, которые отсекают твою волю в мелочах и возражают тебе, игумена, замечающего то, о чем ты умалчиваешь. У Этвуда был духовник, который посещал и наставлял его, но не было общежительной жизни. Поэтому изоляция действует в обе стороны. Подвиг, который годами несут без свидетелей, нелегко свести к спектаклю; однако и судить о нем так, как судят о жизни монаха в монастыре, тоже невозможно.
Что он писал о себе
Здесь начинается та сторона, которая осталась почти незамеченной в рассказах о нем, хотя сами православные опубликовали эти материалы по-английски и по-гречески в дни его смерти.
Незадолго до казни митрополит Иерофей Навпактский обнародовал их переписку. Можно было бы ожидать свидетельства человека, достигшего высокой духовной меры. Но находишь другое.
О молитве он пишет, что пробовал исихастские приемы, связанные с дыханием и прочим, и лишь однажды почувствовал нечто, что, как ему кажется, было молитвой, сошедшей в сердце. Тут же добавляет, что мирские помыслы прогоняют ее. И заканчивает признанием, что чувствует себя неудачником.
Затем он пишет о страхе. Он боится воздушных мытарств. Говорит, что бесы нашептывают ему, будто он не сможет их пройти. Он рассказывает о дурной стороне себя, которую окружающие не видят.
А когда речь заходит о том, чего он надеется достичь через свою смерть — пострига, мученичества, рая, — он сам останавливается и добавляет, что ему кажется самонадеянным говорить об этом.
Нигде этот человек не описывает себя как достигшего какой-то высокой меры. Он описывает себя как испуганного начинающего, пережившего единственное посещение благодати, в котором сам не уверен, боящегося своей скрытой стороны и робеющего, когда речь заходит о рае.
Таков его голос в письмах.
Антоний Пустынный
Однако существует и другой его голос: публичный, печатный и до сих пор доступный в интернете. Различие между этими голосами говорит больше, чем все аризонское дело.
При крещении он получил имя Антоний. Добавление «Пустынный» он выбрал сам. Объяснение он также приводит на своем сайте: он думал не об аризонской пустыне и не о пустыне ожидания казни, а хотел постоянно помнить о пустыне греха, в которой живет и борется. Объяснение хорошее и смиренное. Однако само имя отсылает к преподобному Антонию Великому, отцу монахов.
Сайт, на котором он публиковал свои сочинения, называется Church Father Theology — «Богословие святых отцов».
О том, что он писал, можно судить по составленным им самим описаниям.
Не имея возможности непосредственно познакомиться с Афоном, он составляет сорокашестистраничную антологию о Святой Горе на основе библиографии и собственного исследования: история, уставы, двадцать монастырей, скиты — с рисунками.
Брошюра о депрессии. Он пишет, что в наше время стольких «расстройств» — кавычки принадлежат ему — необходимо знать, чему учат святые отцы. Он рассматривает депрессию как страсть и как болезнь, указывает причину и средство исцеления; читатель, по его словам, получит мощное оружие для победы над этим губительным демоном. Этот текст написан в камере смертника человеком, жившим в постоянной боли и одиночестве.
Брошюра о космосе и человеке: состояние творения до грехопадения, тление, вошедшее в мир через грех, возвращение к нетлению при Втором пришествии. Иначе говоря, догматика.
И брошюра против нью-эйджа, в которой вместе рассматриваются научная фантастика, «Звездный путь», «Гарри Поттер» и литература фэнтези, указываются их связи с оккультизмом и опасность считать все это лишь невинным развлечением. Ее написал человек, о котором биография на том же сайте сообщает, что за годы заключения в Калифорнии он стал сведущ в оккультных учениях.
Названия книг под стать этому: West of Jesus, Spiritual Alchemy, The Gates of Hades Prevaileth Not, Noetic Jerusalem.
Этот образ действий заметен с самого начала, еще до Православия. Уже в протестантское десятилетие он был редактором двух христианских журналов, публиковал статьи с такими названиями, как Гордость человека и Божественное единение, и писал наставительные брошюры для двух молодежных миссий. Затем, став православным, он начал трехлетнюю богословскую программу и в то же время публиковал догматические брошюры.
С первых лет возвращения к вере этот человек учил других. В доступной нам публичной биографии не видно долгого периода молчания перед тем, как он начал наставлять окружающих.
Куда исчезают факты из книги
На сайте, посвященном его сочинениям, помещено жизнеописание от третьего лица. Мы не знаем, кто его составил. Там говорится, что летом 1984 года он налаживал сеть сбыта наркотиков в нескольких штатах, провел выходные в Тусоне и был арестован возле Остина за похищение и убийство, о которых ничего не знал. О девяти годах в калифорнийских тюрьмах сказано лишь, что он продолжал незаконную деятельность и стал сведущ в оккультных учениях. За что он там находился, не сообщается.
Однако в его собственной книге эти факты присутствуют.
Injustice for All, триста двадцать семь страниц, опубликованных в 2018 году, — прежде всего изложение доводов в пользу собственной невиновности, с картами, фотографиями, показаниями и приложениями. Но во вступлении прямо сказано то, о чем сайт умалчивает: в восемнадцать лет он поцеловал десятилетнюю девочку, в двадцать четыре совершил сексуальное насилие над семилетним мальчиком, а психиатрические документы свидетельствуют, что в подростковые годы он оказывал сексуальные услуги взрослым мужчинам за деньги.
Таким образом, в первоисточнике факты названы. Однако они представлены не как исповеданные грехи, а как последствия того, что было сделано с ним самим в четырнадцать лет.
Если это правда, она требует сострадания, а не презрения. И мы не можем со стороны определить, насколько велика ее тяжесть.
Проследить можно другое: что происходило с этими фактами по дороге.
В книге они есть. В жизнеописании на сайте их уже нет. В румынских пересказах их нет. В проповедях их нет.
Этот же рассказ дошел и до румынского читателя. Автобиография, написанная совместно с женой, вышла в издательстве Sophia под названием Lumina din spatele gratiilor — «Свет за решеткой», с подзаголовком «Правдивая история приговоренного к смерти, обратившегося в Православие в тюрьмах Аризоны».
Дата имеет значение. 7 июня 2022 года, накануне казни, блог издательства еще анонсировал ее как книгу, которая вскоре выйдет из печати. А рекламное описание, затем перепечатанное книжными магазинами, начинается с его слов: он был осужден за убийство ребенка — «преступление, которого я не совершал».
Так утверждение подсудимого о собственном деле, без какого-либо разграничения со стороны издательства, входило в книгу, представленную читателю как правдивая история.
На этом пути никто не лгал. Каждый пересказывал полученное — короче и яснее, чем оно было получено. И при каждой передаче исчезало то, что было тяжелее всего вынести.
Однако у этой утраты есть последствие, которого, кажется, никто не заметил.
Деяние 1974 года было не случайным пятном в запутанном прошлом. Оно было именно тем обстоятельством, которое сделало возможным смертный приговор. Тот, кто пересказывал его жизнь без этого факта, опускал не просто старый грех. Он опускал причину, по которой этого человека предстояло казнить.
А затем писал о несправедливости казни.
Что писали о нем
Теперь поставим рядом то, что говорили о нем — нередко люди, державшие в руках его письма.
В одном православном рассказе прямо сказано, что он достиг сердечной молитвы. Сам он пишет, что однажды ему так показалось и что он ее утратил.
Его духовник заявил комиссии по помилованию, что уверен в полной перемене в Этвуде и что среди сотен приходивших к нему людей не встречал такой подлинности веры. Сам Этвуд пишет, что чувствует себя неудачником.
Митрополит Иерофей за день до казни написал, что лично верит в его невиновность. Митрополит Афанасий говорил, что наказание несправедливо, поскольку Этвуд не совершал убийства.
А сам Этвуд сообщает в одном из писем, что митрополит Афанасий сказал ему: если Бог попустит казнь, значит, Он принял его покаяние и тот готов уйти в рай. Он боялся мытарств. Ему сказали, что он готов.
Если посмотреть со стороны, у этой уверенности обнаруживается определенная форма.
Этвуд пишет иерарху на Кипр, что не совершал преступления. Иерарх считает его достойным помощи и заботится о том, чтобы к нему пришел духовник. Духовник посещает его годами и видит перемену, которую считает исключительной. Для окружающих эта перемена становится основанием верить, что человек с самого начала говорил правду. В 2022 году духовник свидетельствует о перемене, а иерарх говорит о невиновности как об известном факте.
В открытых материалах нет проведенного кем-либо из них расследования самого преступления. Опубликованные ими основания для убеждения в его невиновности в конечном счете возвращаются к человеку, о котором они пастырски заботились, и к уверенности, что его перемена делает его свидетельство заслуживающим доверия.
Мы не говорим, что кто-либо действовал лукаво. Мы говорим лишь, что убеждение, возвращающееся к собственному источнику, не становится прочнее от пройденного пути, как бы достойны ни были прошедшие этот путь люди.
Самое серьезное преувеличение в том виде, в каком его передавали дальше, принадлежит не ему. В письмах он заметно осторожнее в оценке своего состояния, чем авторы рассказов о нем, — и это необходимо признать.
Однако было бы неверно заключить, будто он был смиренен, а другие его возвеличили. Его публичный голос иной: он пишет, учит, составляет трактаты и уверенно говорит о духовной жизни под именем пустынника на сайте, названном в честь святых отцов. Именно напряжение между этими двумя голосами заслуживает внимания. Перед нами не просто смиренный человек, которого другие подняли выше его меры, и не притворщик. Перед нами человек, который в одно и то же время говорил с большой уверенностью, наставляя других, и с гораздо меньшей — когда ему приходилось объяснять, где находится он сам.
Когда человек становится знаменем
Человек, пришедший в Церковь в сорок пять лет из тяжелой жизни и тюремной камеры, за двадцать лет стал знаменем. Ему писали иерархи с Кипра и из Греции. Его поминали монастыри. На слушание о его помиловании, по его собственному подсчету, пришли около двух дюжин монахов и монахинь и более ста пятидесяти верующих. Его книги печатали и переводили.
Подвижническая традиция постоянно возвращается к одной и той же заботе. Отцы называют тщеславие тернием, вырастающим из каждой добродетели, и опасностью, прилепляющейся именно к доброму. Поспешность, с которой еще не испытанного человека ставят на место наставника, опасна не потому, что он грешнее остальных, а потому, что немногие способны вынести почитание без вреда для себя.
Ему все это почитание было дано сразу — и не случайными людьми, а теми, кого он считал святыми. К его чести следует сказать, что это давление, направленное в одну сторону, не изменило его до конца. Даже тогда он продолжал считать себя немощным.
Это немало.
Вопрос обращен не к нему. Какую пользу получали окружающие, ставя его на это место? Человеку, который боится мытарств, нужна молитва, а не заверения. Человеку, который говорит, что однажды что-то почувствовал, нужна тишина вокруг этого опыта, а не его публикация. Человеку, идущему к смерти, нужен духовник, а не знамя.
Разбойник на кресте
Сравнение с благоразумным разбойником можно понять двояко, и эти смыслы необходимо различать.
Митрополит Афанасий, по-видимому, обращает его к прежней жизни Этвуда: Фрэнк был разбойником, Антоний стал православным, Ефрем стал монахом. В таком прочтении сравнение оправданно. И следует прямо сказать то, что поспешная критика упускает: если человек действительно невиновен в определенном деянии, покаяние не требует от него лгать и признаваться в преступлении, которого он не совершал. Истина не кается посредством лжи.
Тем не менее необходимо сказать, как выглядит покаяние в Предании.
Благоразумный разбойник не говорит, что с ним поступают несправедливо. Он говорит: «И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал» (Лк. 23:41). Лишь после этих слов следует просьба, а после просьбы — обетование рая. Преподобный Моисей Мурин, бывший разбойником и убийцей, оплакивал свои поступки до конца жизни. Преподобная Мария Египетская рассказала преподобному Зосиме обо всем, чем была прежде, не щадя себя.
Ясное признание греха — одна из основных черт покаяния. Человек не кается в грехе, признания которого сознательно избегает.
Чего мы не можем сделать — это решить со стороны, прошел ли этот человек через такую дверь. Если он убил Вики и отрицал это до конца, значит, он умер, не признав самого тяжелого поступка своей жизни. Если он ее не убивал, значит, его отрицание было правдой. Какая из этих возможностей осуществилась, нам не дано знать.
Великая схима за день до смерти
Остается вопрос, с которого мы начали и который задавали реже всего.
7 июня 2022 года, за день до казни, архимандрит Паисий постриг его в великую схиму с именем Ефрем — в честь старца, основавшего монастырь. На следующий день, в 10:16, приговор был исполнен.
Великая схима — последняя ступень монашества. По обычному порядку к ней приходят через годы послушничества, затем через рясофор и затем через малую схиму. Принимающий постриг дает обеты послушания, целомудрия, нестяжания и пребывания в своей обители.
Однако постриг в час смерти тоже издавна известен в Церкви, и в этом случае ступени соединяются в одну. Поэтому само сокращение пути не является лазейкой. А человек, на казнь которого уже подписан ордер, стоит перед смертью с большей определенностью, чем многие больные.
Сами обеты тоже не создают затруднения. Монах обещает хранить их до смерти; если смерть наступит через день, он хранит их один день.
И все же в опубликованных рассказах два обстоятельства остаются неясными. Мы отмечаем их именно как неясные, не делая выводов из молчания.
Первое — брак. Его жена была жива, с 2007 года принадлежала к Православной Церкви и на следующий день стала вдовой.
Каноническая традиция не допускает, чтобы один из супругов единолично оставлял брак ради более высокого состояния. Правило 48 Трулльского собора устанавливает, что жена избираемого во епископа должна разлучиться с ним по взаимному согласию. Это правило касается епископства, а не монашества. Однако лежащий в его основе принцип — ни один из супругов не выходит один из союза, связывающего обоих, согласно апостольскому слову о том, что они не властны над собой независимо друг от друга, — каноническая традиция применяла и к вступающему в монашество.
В публичных рассказах о постриге Этвуда ничего не говорится о согласии жены, хотя прочие подробности тех дней изложены обстоятельно. Это молчание не доказывает, что согласие не было испрошено и дано. Оно означает лишь, что по открытым материалам этого нельзя узнать.
Нужно сказать и то, что говорит в пользу пострига. Он не оставлял супружескую жизнь, чтобы уйти в монастырь. Он находился в заключении тридцать пять лет, и следующим утром его должны были казнить. В таких обстоятельствах Церковь имеет свою икономию, и канон остается в силе, не определяя сам по себе всего пастырского решения.
Второе касается власти, под которой он совершился. Его совершил игумен, что само по себе совершенно обычно: игумены постригают с благословения местного епископа. Открытые источники не сообщают, было ли в данном случае испрошено и получено благословение правящего архиерея. И здесь молчание не позволяет предполагать ни того, ни другого.
Что же совершил тогда постриг?
Для него — утешение и, возможно, начало новой жизни, даже если она продолжалась один день. Это немало, и никто не вправе умалять этого.
Для окружающих постриг подействовал иначе. Он дал имя и образ. Во многих православных рассказах с того мгновения умирал уже не Фрэнк Этвуд, осужденный по делу Вики Хоскинсон, а монах Ефрем. Под этим именем его поминали, погребли и продолжали о нем рассказывать.
И здесь необходимо ясно сказать, что представляет собой постриг и чего он не означает.
Постриг — чин покаяния и посвящения себя Богу; традиция говорит о нем языком второго Крещения. Однако нельзя обращать его действие назад и использовать как доказательство полноты предшествовавшего покаяния, тем более — как доказательство по уголовному делу. Ни в одном из этих смыслов он ничего не сообщает о том, что произошло в сентябре 1984 года.
Что касается второго вопроса — было ли явленное покаяние достаточным, — честный ответ таков: судить об этом не нам. Его исповедь запечатана тайной. То, что совершилось между ним, духовником и Богом, нам не открыто. И это ограничение действует в обе стороны: мы не можем утверждать ни полноту его покаяния, ни его отсутствие.
Мы можем смотреть только на то, что было видно.
Был виден человек, признававший прежнюю жизнь в общих чертах: наркотики, уголовные преступления, эгоизм, отделявший его от благодати, свою дурную сторону, нерадение в молитве. Был виден человек, отрицавший убийство, что допустимо, если он был невиновен. А в православных рассказах о его обращении, которые нам удалось прочитать, преступления против детей, за которые он был осужден прежде, либо отсутствуют, либо занимают совсем не то место, какое им отведено в его собственном изложении.
Спустя немногим более суток после принятия великой схимы в последних публичных словах он поблагодарил Христа за спасение, пришедшее через судебный процесс, который назвал несправедливым.
Ничто из этого не позволяет нам утверждать, что его не следовало постригать. Священник, приходящий к осужденному и дающий ему все, что имеет Церковь, совершает священническое служение. Постриг перед смертью имеет древнее основание. Ошибка заключается не в постриге.
Она заключается в смысле, который ему затем стали придавать. В некоторых последующих рассказах и рассуждениях схиму стали приводить как знак очищения, невиновности, уже обретенного рая.
Из факта пострига можно заключить нечто о заботе его духовника и, возможно, о его желании в последний час посвятить себя Богу. Из него не следует, кто убил Вики. Он не открывает тайны исповеди. Он не доказывает бесстрастия. И он не является канонизацией.
Куда исчез ребенок
Следующую сцену мы знаем только по его собственному рассказу, написанному за два дня до смерти. 24 мая 2022 года, после слушания о помиловании, семья Вики прошла мимо клетки, в которой его держали. По его словам, дядя девочки с улыбкой сказал ему, что теперь он наконец получит иглу в руку. Этвуд пишет, что поклонился и улыбнулся. Что этот человек презирает его сорок лет и теперь получил возможность проклясть его в лицо. Что он не согласен с его ненавистью, но думает, что понимает ее, и ему жаль, что этому человеку нужно подобное, чтобы почувствовать себя лучше. В заключение он называет это мгновение интересным и радостным.
Митрополит Иерофей опубликовал этот отрывок как его последние слова и назвал его удивительным.
Боль дяди убитой девочки предстает здесь слабостью, к которой осужденный относится с жалостью, а иерарх публикует это как плод его духовной перемены. Здесь со всей ясностью обнаруживается перевернутость этой истории.
Было бы несправедливо утверждать, что он никогда не проявлял к семье сострадания. В заявлении, опубликованном незадолго до казни, он обратился к родственникам прямо, признал их страдания и сказал, что молится о том, чтобы его смерть принесла им облегчение и положила конец мучению. Даже там он повторил, что не похищал ребенка. В комнате для исполнения приговора он к ним уже не обратился.
Нередко звучит и требование, чтобы мать Вики простила. Заповедь о прощении дана прощающему как лекарство для него самого. Другим не следует превращать ее в упрек матери за то, как она несет смерть своего ребенка. И есть еще одно различие, которое должно остановить нас всех. Семья может простить зло, причиненное ей утратой Вики. Но она не может вместо Вики простить то, что было сделано с самой девочкой. Единственной, кто мог бы это сделать, было восемь лет.
Что остается
Мы не знаем, что произошло между ним и Богом. Возможно, его покаяние было глубоким. Возможно, он был и невиновен в этом преступлении. Мы можем надеяться на милость Божию и молиться о нем, как молимся обо всех усопших.
Но почитание человека как святого принадлежит Церкви, а не впечатлению духовника и не личной убежденности иерарха. Мы можем надеяться, что Бог принял его. Мы не можем превращать эту надежду в собственную канонизацию, а мир, с которым он умер, — в доказательство того, что он уже находился в раю.
Польза этого случая для нас заключается не в аризонском деле.
Этот человек противоречил самому себе. В одном месте он боялся мытарств и той стороны себя, которую окружающие не видели; в другом писал о полной уверенности, что его душа будет вечно жить в раю. Он считал себя немощным в молитве и в то же время составлял наставления о духовной жизни. Как и любой из нас, он не вполне знал, кто он есть.
Поверх этого неуверенного человека была наложена одна-единственная икона — гладкая и безупречная. Из нее сначала стерли его сомнения, затем его поступки, затем ребенка.
Когда мы возлагаем на человека больше, чем он способен нести, мы не почитаем его. Мы заслоняем его. И под всем, что было наложено поверх него, оказался скрыт еще кто-то.
Ее звали Вики Линн Хоскинсон. Ей было восемь лет. Она ехала отправить поздравительную открытку.
Статьи по теме
- Известные и неизвестные святые: почему не всякую благочестивую жизнь следует провозглашать — о различии между личной надеждой и почитанием, установленным Церковью.
- Отец Серафим Роуз: покаяние, агиография и рассуждение — о том, как реальную жизнь может сгладить агиография.
- Преподобный Моисей Мурин: покаяние до самой смерти — святоотеческая мера покаяния, принятого до конца.
- Старец Ефрем Аризонский — американский период — контекст монастыря и афонского делания в Аризоне.
Редакционная иллюстрация, созданная для OrtodoxWay. Сцена символическая и не изображает реального человека или места.