Жизнь Арсения Боки (I). До Прислопа (1910–1948)

Фото вверху: Арсений Бока в молодости; автор и дата снимка неизвестны. Источник: basilica.ro, где снимок помечен как «public domain».

Я начинаю на OrtodoxWay серию статей об иеромонахе Арсении Боке (Arsenie Boca; 1910–1989). Пока я задумал её в восьми частях:

1. Жизнь Арсения Боки (I). До Прислопа (1910–1948)
2. Жизнь Арсения Боки (II). 1948–1989
3. Что говорили о нём отцы, знавшие его
4. Спорные свидетельства и чудеса
5. Его учение
6. Роспись в Дрэгэнеску (Drăgănescu)
7. Канонизация
8. Выводы

Каждое утверждение снабжено ссылкой на свой источник.

1. Ваца-де-Сус (Vața de Sus): село, в котором он родился 29 сентября 1910 года.
2. Брад (Brad): город его отца; здесь он учился в лицее «Аврам Янку», который окончил в 1929 году.
3. Бутень (Buteni): село, где жил его двоюродный брат Василе Кручин; в его доме он рос и проводил каникулы.
4. Сибиу (Sibiu): здесь он учился в Богословской академии Трансильванской митрополии с 1929 по 1933 год.
5. Бухарест (București): здесь он учился в Академии изящных искусств с 1933 по 1938 год.
6. Сымбэта-де-Сус (Sâmbăta de Sus): монастырь, в котором он был пострижен в монашество в 1940 году; здесь он был монахом и духовником до осени 1948 года.
7. Святая Гора Афон: здесь он провёл несколько месяцев, с марта по июнь 1939 года.
8. Кишинёв: здесь он учился у русских мастеров золочению с октября до Рождества 1939 года.
9. Бистрица (Bistrița): монастырь в Олтении (Oltenia), в котором он находился летом 1945 года.
10. Рымнику-Вылча (Râmnicu Vâlcea): город, в котором он был впервые арестован 17 июля 1945 года.
11. Прислоп (Prislop): монастырь близ Хацега (Hațeg), куда его перевели осенью 1948 года.

Детство и школа (1910–1929)

Арсений Бока родился 29 сентября 1910 года в Ваца-де-Сус, селе на западе Трансильвании, недалеко от города Брад.¹ Трансильвания тогда входила в состав Австро-Венгрии. Согласно биографии, вышедшей в 2018 году, его крестильное имя Зиан могло быть румынским именем Жиану, записанным по правилам венгерской орфографии. В документах Богословской академии в Сибиу он будет значиться как «Boca Zian-Vălean».² Матери, Крештине Попе, было восемнадцать лет, и она была православной. Отец, Иосиф Петру Бока, сапожник из Брада, был греко-католиком, то есть принадлежал к Церкви, соединённой с Римом. Как многие трансильванцы того времени, он на время уезжал на заработки в Америку.³

Родители расстались, когда ребёнок был маленьким, и суд в Араде (Arad), вынесший в 1922 году решение о разводе, оставил мальчика отцу. Мать снова вышла замуж. Зиан рос в Браде, в семье отца, и в Бутени, селе в уезде Арад, в доме своего двоюродного брата Василе Кручина, директора тамошней школы.⁴ Об этих годах он сам писал в декларации, которую подписал в Рымнику-Вылче 17 июля 1945 года, в тот день, когда был там впервые арестован. Декларация начинается формулой «Нижеподписавшийся» и рассказывает о его жизни до того времени. Она сохранилась в делах Секуритате, политической полиции коммунистического режима.⁵ Об отце он вспоминает как о человеке, который был «очень хорошим педагогом в отношении своего сына» и побил его только один раз, «чтобы я больше не терял времени». О матери он говорит, что никогда не просил у неё помощи, «поскольку она была разведена с отцом, а я был отдан отцу по решению о разводе». Отец умер от туберкулёза в 1926 году, в сорок пять лет, когда сын переходил в старшие классы лицея.⁶

В Браде Зиан учился в лицее «Аврам Янку» и жил в интернате, а субботы и каникулы проводил в Бутени. «Уже тогда во мне замечалась некая склонность к уединению и к вопросам религии, даже превосходившая тогдашние мои силы», — писал он и приводил в пример книгу немецкого философа Иммануила Канта Religia în limitele rațiunii, на которой он, ученик четвёртого класса, надписал своё имя.⁷

Из библиотеки семьи Кручин он прочитал около 1928 года Protocoalele înțelepților Sionului. Спустя годы он признался следователям: «я тайком взял её из книг двоюродного брата и даже прочитал часть содержания книги. Тогда я узнал из содержания этой книги о борьбе и тактике, которую евреи пытаются применить для завоевания мира».⁸

Он окончил лицей в 1929 году первым в выпуске. Он хотел было стать лётчиком, но ему помешала бедность: «если бы у меня было состояние или опекуны поручились бы за меня, я поступил бы в авиацию в Котрочень, чего не случилось, потому что мне помешала бедность».⁹

Сибиу и Бухарест (1929–1938)

Осенью 1929 года он поступил в Богословскую академию в Сибиу, богословскую школу митрополии Ардяла (Ardeal), то есть Трансильвании. Митрополией тогда управлял митрополит Николай (Бэлан; Nicolae Bălan). Митрополит из года в год выбирал лучших студентов и посылал их со стипендией на специализацию, обычно за границу.¹⁰ Среди преподавателей молодого Зиана был Думитру Станилоае (Dumitru Stăniloae), у которого он учил греческий язык и который впоследствии переведёт на румынский Добротолюбие — собрание писаний святых отцов о молитве и очищении сердца. В Сибиу он учился до 1933 года.¹¹

Эти годы он прожил в нужде. В декабре 1929 года он попросил Архиепископский совет позволить ему остаться в интернате на рождественские каникулы, «будучи сиротой и лишённым материальных средств», потому что иначе ему пришлось бы платить опекуну за содержание в те дни, которые он провёл бы у него, и повторял эту просьбу из года в год, на все каникулы. Чтобы продолжать учёбу, он продал родительский дом в Браде.¹² Летом 1931 года он снова остался в интернате, потому что ему нужно было, как он писал, «работать в библиотеке „Астра“, чтобы заработать немного денег», то есть в библиотеке культурной ассоциации румын Трансильвании, и переписывать рукописи одного профессора славянских языков, «чтобы покрыть расходы на книги». 18 июня в книге записей библиотеки отмечено, что он представил к оплате счёт за упорядочение каталожных карточек.¹³ Через два года он напишет митрополиту из Бухареста: «Я думаю о каникулах, которые проводил в Сибиу; все уезжали домой, только мне некуда было ехать; я был человеком без дома, без стола». Его сосед по парте Теодор Бодогае (Teodor Bodogae) писал, однако, что каникулы он «нередко проводил у одного своего родственника».¹⁴

Тот же Бодогае, ставший священником и профессором, вспоминал в 1990 году молодого человека «малообщительного, замкнутого, интровертного», который терпел холод в скудной одежде и отказывался от порции мяса в столовой Академии. Он писал также, что тот «с жадностью читал исследования по психологии, характерологии, графологии, стремясь углубиться в разгадку тайников души», то есть исследования о типах человеческого характера и о попытках узнать нрав человека по его почерку, что он хорошо знал французский и играл на флейте.¹⁴

Бока описывает свои годы в Сибиу как время суровой дисциплины. Он поставил себе целью «за всё время богословия не заводить никакого знакомства с девушками», но как раз в 1929 году девушек стали принимать на богословие, и он оказался с несколькими сокурсницами: «Но знакомств в городе мне удалось не иметь».¹⁵ В декларации 1955 года он всё же упомянет, что в студенческие годы хотел жениться и что эта история закончилась «сентиментальным инцидентом». В то же время он готовил мать к разлуке: «я приучал маму как можно больше обходиться без меня и без переписки, чтобы она как бы забыла меня и чтобы ей не было тяжело, когда она узнает, что я постригся в монахи».¹⁶

«У меня была проблема воли в обуздании чувств, — пишет он. — Более того, изучая сравнительную мистику различных высших религий, я стремился увидеть на собственном опыте, как далеко простирается сфера воли в области душевной и биологической жизни».¹⁷ Сравнительная мистика сопоставляет религиозные переживания разных вер. Он хотел выяснить, ускользают ли рефлекторные движения и инстинкты от власти воли, и пришёл к выводу, что «действие воли и сознания может простираться и на инстинкт и рефлекторные акты в зависимости от некоторой переменной». «В этих углублениях», говорил он, ему помогали и исследования, которые Мирча Элиаде, историк религий, писал тогда в Калькутте и публиковал в одном философском журнале в Бухаресте. Эти исследования были посвящены индийской философии и йоге.¹⁸

О том, что он делал в общежитии Академии, рассказал на лекции 2014 года священник и профессор Дорин-Зосим Оанча с Богословского факультета в Сибиу, который слышал это от своего отца, соседа Боки и Бодогае по спальне. Бока «часами стоял перед зеркалом и смотрел между глаз», а товарищам, которые спросили его, что он делает, сказал, что делает «упражнения на сосредоточение». «У него была книга по хатха-йоге. Он учился по ней одной технике».¹⁹ Хатха-йога — индийская школа упражнений для тела и дыхания. Товарищи прозвали его «Dr. Konig», как видно из одного дела Секуритате. Биография 2018 года связывает это прозвище с «Dr. King», гипнотизёром, который давал факирские представления в Румынии 1920-х годов: König по-немецки означает то же, что king по-английски, — «король». Факиры были аскетами и фокусниками из Индии, прославившимися властью над болью и телом, которую они показывали. Позднее одна записка Секуритате описывала Боку как «мистика с серьёзными познаниями в факиризме».²⁰

В июне 1933 года он сдал лиценциатский экзамен, то есть экзамен по окончании учёбы, с работой „Încercări asupra vieții duhovnicești”, написанной под руководством Станилоае и не сохранившейся.²¹ Затем митрополит отправил его со стипендией в Бухарест, в Академию изящных искусств: «на следующий год, 1933/34, он отправил меня в Академию изящных искусств в Бухаресте, которую я окончил за пять лет. Главными профессорами у меня были г-н Франциск Ширато, Костин Петреску и Фр. Рейнер, последний — с медицинского факультета».²² На медицинском факультете он слушал анатома Франциска Райнера, хотя, как он пишет, «часто не мог ходить из-за студенческих волнений и забастовок». На богословском факультете он слушал лекции по мистике Никифора Крайника (Nichifor Crainic).²³

Он жил в богословском интернате при монастыре Раду-Водэ (Radu Vodă) и некоторое время у Георге Станилоае, брата профессора, которому дал прозвище «Бабу».²⁴ «Школа поглощала меня целиком, и времени терять у меня не было», — говорил он о тех годах. Тогда он перевёл на румынский Лествицу преподобного Иоанна Лествичника, книгу о ступенях духовного восхождения: «так как мне очень нравилось мистическое писание святого Иоанна Лествичника, я перевёл его на румынский за 5 месяцев. Оно очень помогло мне утвердиться в убеждении вступить в монашество».²⁵

Во время учёбы в Бухаресте он ходил на похороны двух легионеров, павших на войне в Испании. Легионерами были члены Легионерского движения, националистического политического движения того времени. Следователям он позднее сказал, что пошёл туда «по собственной инициативе», «будучи впечатлён поступком» этих двоих, погибших «в далёкой стране». В той же декларации он говорит, что тогда видел «в третий и последний раз» Корнелиу Зеля Кодряну, командира легионеров.²⁶ В других декларациях он, однако, осуждал насилие легионеров: «Право наказывать имеет только установленная власть, а легионеры были политической организацией, ещё не облечённой публичной ответственностью, следовательно, террористами».²⁷ О себе он писал: «Я был совершенно вне всякого студенческого движения и не состоял ни в каком политическом движении». Из товарищей он вспоминал одного коммуниста, Вулпеску, с которым у него не было «дискуссий», и одного еврея, Ицхока Штейнберга: «мы были друзьями». И добавлял: «Позднее, когда я прочитал Библию, я увидел, что последняя мировая миссия — у евреев, возможно, у некой идеи евреев».²⁸

После Академии он год проходил практику, расписывая фреской, то есть по ещё сырой штукатурке, церковь в Биксаде (Bixad), называемом также Биксадул-Олтулуй, селе в уезде Ковасна (Covasna). Он работал вместе со своим профессором, художником Костином Петреску.²⁹

Диакон и паломник на Афоне (1935–1939)

Митрополит Бэлан рукоположил его во диакона-целибата 11 сентября 1936 года, для митрополичьего кафедрального собора в Сибиу, согласно документам из архива митрополии; другие источники называют день 29 сентября 1935 года.³⁰ Биография 2018 года указывает местом рукоположения Сымбэта-де-Сус, село у подножия Фэгэрашских гор (Munții Făgăraș), где митрополит восстанавливал монастырь, некогда построенный Константином Брынковяну, господарем Валахии (Țara Românească), — поэтому его называют также монастырём Брынковяну. Митрополит хотел собрать там монахов с богословским образованием, от которых началось бы обновление монашеской жизни.³¹

Диакон хотел узнать монашескую жизнь на Святой Горе Афон. Крайник позднее заявил, что это он посоветовал ему поехать, потому что там «ещё можно научиться искусству снова подняться на духовный уровень былых времён».³² Бока пишет, что отправился «посланный митрополитом Николаем Бэланом на Святую Гору, чтобы научиться тамошнему монашеству», в то время, когда «велись самые строгие проверки, чтобы никто из тех, кто когда-либо был легионером, не мог выехать из страны. Я, не имея за собой абсолютно ничего, получил паспорт для путешествия: в Европу „sans Russie“, в префектуре полиции Сибиу». «Sans Russie» по-французски значит «без России». Поскольку он был диаконом, он, по его словам, получил и «особые разрешения от трёх патриархий: Румынии, Константинополя и Афин», которые показывали, что за ним нет «ничего подозрительного, а лишь простое призвание к внутреннему совершенству через искусство монашества».³³

О том, когда он был на Афоне, сам Бока говорил двояко. В декларации от июля 1945 года он пишет, что вернулся в 1938 году: «Я вернулся в страну 8 июня 1938 года. Я помню эту дату потому, что, въезжая в страну через Моравицу, увидел румынские флаги того самого давнего 8 июня».³⁴ Моравица (Moravița) — место, где он пересёк границу. Однако на последнем листе тетради с добротолюбными текстами, переписанными на Афоне, он записал, что переписал их, «пока пребывал на Святой Горе: март, апрель и май 1939». Тетрадь описал епископ Даниил (Стоенеску), бывший местоблюститель епархии Дакия Феликс, епархии румынских православных в Сербии, автор трёх книг о Боке, которые он в 2016 году представил комиссии по его канонизации.³⁵ Священник Николай Зиан Стреза (Nicolae Zian Streza), автор книги о пребывании Боки на Афоне, говорит, что у него есть копии документов об отъезде, хранящихся в архиве Трансильванской митрополии, и что Бока пробыл там «в 1939 году, после 12 марта и до 8 июня, когда был национальный праздник Королевства Румыния». Тот же 1939 год указывает и житие Боки, опубликованное Румынским Патриархатом в ноябре 2025 года, после канонизации, тогда как биография 2018 года следует 1938 году.³⁶ Документы из архива Трансильванской митрополии, которые цитирует историк Адриан Николае Петку, решают вопрос о годе. 18 ноября 1938 года митрополит Бэлан просил отцов Святой Горы принять его. Согласие Вселенского Патриархата и виза пришли лишь в январе 1939 года, и в марте Бока прибыл на Афон. 14 июня 1939 года, вернувшись в страну, он благодарил митрополита за помощь, благодаря которой провёл время «с большой пользой на Св. Горе». Следовательно, 1938 год в его декларации ошибочен.³⁷

Согласно житию, опубликованному Патриархией, он отправился вместе с Серафимом Попеску (Serafim Popescu), а на Афоне «они были приняты в келлии святого Ипатия, где настоятелем был иеросхимонах Феодосий Домнариу из Сэлиштя-Сибиулуй». Серафим Попеску впоследствии жил вместе с Бокой в Сымбэте и был настоятелем монастыря с 1949 по 1955 год.³⁸ Однако на последнем листе тетради Бока пишет, что переписал тексты «с благословения моего отца духовника, настоятеля Антипы» и «с рукописей настоятеля».³⁹ Николай Зиан Стреза ставит во главе келлии схимонаха Антипу Динеску, который был настоятелем «с 9 мая 1900 по 4 сентября 1914 года» в Продроме (Prodromu), румынском ските на земле Великой Лавры, и которому в 1939 году было восемьдесят лет. Житие, опубликованное Патриархией, говорит, что Божия Матерь «устроила ему встречу с румынскими афонскими подвижниками Дометием Трихеней и Антипой Динеску, от которых он получил и наставление, и рукопись Добротолюбия, которую он переписал и привёз с собой на родину».⁴⁰

Много лет спустя, в доме, где он жил в Бухаресте, на улице Доктор Тома Петрини, Бока, по словам Николая Зиана Стрезы, рассказал ему, что на Афоне следовал «плану, твёрдо установленному с самого начала, по трём направлениям». По этому рассказу, сначала он искал себе духовника, беседуя «с несколькими преуспевшими монахами», среди которых были Порфирий, Дометий Трихеня и Арсений Мандря, и много времени проводил «около пещеры святого Афанасия». Затем он изучал росписи и иконы, а в конце переписывал румынские рукописи из библиотеки Продрома.⁴¹ Часть о рукописях подтверждает Станилоае, который пишет в предисловии к первому тому Добротолюбия, что использовал «копии с более старых румынских рукописей с Афона, привезённые Его Преподобием и отцом Арсением», то есть Серафимом Попеску и Бокой.⁴²

Кишинёв и монашеский постриг (1939–1940)

Согласно декларации 1945 года, от возвращения с Афона до Пасхи следующего года он собирал инструменты и материалы для живописной мастерской и учился «в Кишинёве у каких-то русских мастеров золочению „чеканка“». Кишинёв тогда принадлежал Румынии. По документам архива Трансильванской митрополии, которые цитирует тот же Петку, он пробыл там с октября до Рождества 1939 года, в живописной мастерской Бессарабской митрополии. Другой документ из того же архива показывает, что иконописную мастерскую он устроил в Сымбэте в феврале 1940 года.⁴³

В одной своей тетради, изданной в 2009 году, Бока рассказывает о встрече на вокзале, которую та же биография 2018 года помещает в Кишинёв. В лице одного человека его поразили «его боль» и «красота, которую я не могу забыть». Он побежал принести ему хлеба, а когда вернулся, человека уже не было. «Тогда я понял, что встретился с Тем, Кто наг, жаждет, голоден и не имеет пристанища в этом мире. Тогда я понял за несколько мгновений больше, чем всё, чему научился за столько лет».⁴⁴ Житие, опубликованное Патриархией, относит этот случай к 31 августа 1939 года и пишет, что на вокзале Бока «увидел Спасителя».⁴⁵

Бока был пострижен в монашество в Сымбэте в Светлую пятницу, в праздник «Живоносный Источник». Сам он относил это к 1939 году: «В пятницу Живоносного Источника после Пасхи 1939 года я был пострижен в монашество с именем Арсений».⁴⁶ Однако церковная печать того времени относит постриг к 1940 году. Revista Teologică из Сибиу писала тогда, что во время паломничества в Сымбэту, в присутствии митрополита Бэлана и епископа Клужского Николая (Колана), «совершилась впечатляющая служба пострижения в монашество отца иеродиакона Арсения Боки». Это сообщение известно нам по перепечатке, сделанной священником Иоаном Гынскэ, который в 2002 году издал свою лиценциатскую работу о Боке с рекомендацией архимандрита Феофила (Пэрэяна).⁴⁷ 1940 год согласуется с записью в афонской тетради и с мастерской февраля 1940 года; в декларации 1945 года и возвращение с Афона, и постриг стоят на год раньше.⁴⁸ Документы архива митрополии и книга постригов монастыря Брынковяну, которые цитирует Петку, называют и день: 3 мая 1940 года. Прошение о постриге в монашество он подал 9 марта 1940 года.⁴⁹

В декларации 1945 года Бока пишет, что имя он выбрал сам: «Говорение было мне противно, сколько я себя помню. Даже монашеское имя я выбрал потому, что авва Арсений избрал себе подвиг молчания, которым внутренне усовершенствовался».⁵⁰

Первые годы в Сымбэта-де-Сус (1940–1944)

В той же декларации он так описывает своё начало в Сымбэте, где монастырь только восстанавливался: «Год я занимался хозяйством, я был первым и единственным монахом в монастыре Брынковяну — Сымбэта-де-Сус, уезд Фэгэраш. На живопись времени уже не оставалось. Второй год так же». «В монашество вступил ещё отец Серафим Попеску. Я попросил его принять священство — сам я чувствовал себя недостойным. Он принял его. Так начались богослужения в монастыре, по силам».⁵¹

Своё рукоположение он объясняет людьми, которые начали к нему приходить: «Однажды зимой, вероятно около 1941 года, на нас вдруг обрушивается лавина людей всех возрастов и сословий, которые осаждают меня, чтобы я побеседовал с ними об их бедах. Тут я обнаружил, что занимаюсь с людьми духовничеством, хотя не был священником. […] Так я оказался вынужден принять священство».⁵²

Паулин Лекка (Paulin Lecca), в те годы монах монастыря Фрэсинэй (Frăsinei) в уезде Вылча (Vâlcea), а позднее архимандрит, оставил дневник, напечатанный в 2013 году, в котором записывает другую версию. Он пишет, что услышал её в Сымбэте от Николая (Младина), бывшего сокурсника Лекки, который впоследствии станет митрополитом. Младин сказал ему на скамейке у монастырского озера: «А я его знаю. Я приехал сюда вместе с ним. Когда он ещё не был облачён в монашескую одежду, он занимался гаданием по руке. Женщины из соседних сёл говорили между собой: „Пойдём к попу-колдуну!“. Когда митрополит Бэлан увидел, что люди приходят его искать, он сказал: „Сделаем его священником, чтобы была польза людям, которые к нему приходят,..“. И так он сделал его священником, а отец Арсений продолжал заниматься хиромантией, а также другими оккультными науками…»⁵³ Оккультными науками называют практики, через которые человек стремится достичь скрытых сил и знаний. О том, что Младин был вместе с Бокой одним из первых кандидатов в монашество в Сымбэте, пишет и Гынскэ со слов отца Феофила (Пэрэяна).⁵⁴

По словам священника Николая Стрезы (Nicolae Streza) из Сибиу — он был отцом Николая Зиана Стрезы и приходил в монастырь с 1942 года, ещё учеником, — Бока был рукоположен во иеромонаха 10 апреля 1942 года для монастыря в Сымбэте и стал его духовником. Тот же день указывает и житие, опубликованное Патриархией. Telegraful Român, газета митрополии в Сибиу, писала 12 апреля 1942 года, что митрополит рукоположил тогда, во время паломничества в Светлую пятницу, в праздник «Живоносный Источник», «преподобного протодиакона Арсения Боку во иеромонаха».⁵⁵

С военных лет в Сымбэту поднималось всё больше людей. Николай Стреза вспоминал, что Бока «выбирал каждое воскресенье у дверей монастыря группу из 70–80 верующих, которых звал в церковь, читал им молитву исповеди, говорил им поучение, а затем велел им остаться в монастыре на всю неделю».⁵⁶ Антоний (Плэмэдялэ; Antonie Plămădeală), который поднимался в Сымбэту студентом и позднее стал митрополитом Трансильванским, был пострижен Бокой в монашество в 1949 году в Прислопе, монастыре близ города Хацег в уезде Хунедоара (Hunedoara). В книге Rugul aprins, напечатанной в 2002 году, он пишет, что Бока исповедовал «всегда в церкви, всегда в облачении, с книгой перед собой, а в конце совершал положенное разрешение».⁵⁷ Параскива Ангел из села Дежань (Dejani), которая провела неделю в монастыре Великим постом 1944 года, вспоминала в сборнике 2008 года, что «отец исповедовал одного человека и по три часа».⁵⁸

В августе 1943 года Думитру Станилоае писал в Telegraful Român о «деле в монастыре Брынковяну». На лугах монастыря, писал он, ежедневно находились «200–300 человеческих существ». Многие приходили за сотни километров и оставались там от двух до пяти недель, «питаясь только хлебом и водой». Каждый ждал своей очереди на исповедь, зная, «что отец пробудет с ним одним 4–5 часов в задушевной беседе». Распорядок Боки был для Станилоае «живым восстановлением самого подлинного православного духа».⁵⁹

Николай Стреза провёл одну ночь в его келье вместе с другими юношами, перед тем как поступить на богословский факультет. Бока лёг «на свою доску, как был одет», а они — на пол.⁶⁰

Лидия Станилоае, дочь профессора, позднее написала книгу воспоминаний о своём отце. Она рассказывает, что однажды летом, не называя года, она и её отец встретили во Влэдень (Vlădeni), родном селе Станилоае в уезде Брашов (Brașov), группу крестьян, которые шли пешком в Сымбэту на праздник святого Илии, «потому что отец Арсений начинает говорить по-птичьи, а потом поднимается на огненной колеснице на небо». Станилоае опечалился: «Бедные люди. […] Они наивны и жаждут необычайного. Толкуют каждое слово так, как им хочется. Нам следовало бы внимательнее относиться к тому, как мы выражаемся перед ними, и отказаться от дешёвых эффектов». Лидия добавляет, что её отец «был очень удручён, как и много раз прежде», и говорил: «Так рождаются в народе опасные заблуждения».⁶¹

Та же Лидия Станилоае пишет, что её отец «не одобрял желания некоторых служителей Церкви „выставлять себя напоказ“». Серафима Попеску он считал «своим настоящим воспитанником и учеником» и говорил о нём: «Отец Серафим — настоящий монах. Без показного, без погони за восхищением людей». И дальше: «Если бы он не стоял там, последовательный и скромный, как скала под ударами волн, в Сымбэте всё пошло бы прахом».⁶²

Крайник позднее говорил следователям, что ранняя слава его бывшего студента опиралась на «проницательное искусство разъяснять состояния религиозной психологии и давать духовные советы». В статье 1990 года Бодогае писал, что в движение в Сымбэте Бока «внёс особый вклад, который не следует забывать, даже если в его методологии осталось немало сторон, требующих исправления».⁶³ Бока заявлял: «Благодаря знаниям, которые я накопил во время учёбы и которые применял там, где это можно было делать, народ переходил границы справедливой оценки и считал меня исключительно одарённым».⁶⁴ Одна запись из дел Секуритате, без автора и без даты, находящаяся на том же листе, что и прозвище студенческих лет, сообщает, что он «проводил эбонитовым гребнем по своей жёсткой бороде и, когда появлялись искры, спрашивал присутствующих женщин: видели?».⁶⁵ Эбонит — разновидность твёрдой резины, которая заряжается электричеством при трении.

Крайник, Добротолюбие и первый арест (1944–1945)

Крайник несколько месяцев скрывался в Сымбэте зимой 1944–1945 годов, когда его разыскивали власти. В своих воспоминаниях, напечатанных в 1996 году, он пишет: «Монах, с которым я приехал, превратил его своим пламенным рвением в огромное место паломничества. Для этого он просветился в Бухаресте и отшлифовался на Святой Горе Афон. Паломники, которые приходят с пением по грудь в снегу, приносят огромные дары, на которые монахи кормят бедный хутор под горой и сиротский приют в Сибиу».⁶⁶ В те зимние вечера Крайник объяснял ему Exercițiile spirituale Игнатия Лойолы, основателя ордена иезуитов. «Как монах, — будет вспоминать Крайник, — очень желая узнать этот метод духовной жизни, он попросил меня перевести его и прокомментировать».⁶⁷

В эти годы Думитру Станилоае переводил Добротолюбие, и первые тома начали выходить в Сибиу в 1946 году. В предисловии к первому тому, во втором издании 1947 года, Станилоае пишет, что для некоторых писаний у него был «первый набросок перевода», сделанный иеромонахом Серафимом Попеску. Боку, «моего доброго бывшего студента, который всегда оставался мне близок», он благодарит за то, что тот «соблаговолил записать под мою диктовку бо́льшую часть перевода в его первой редакции». Там же он сообщает, что Бока продал 800 экземпляров первого издания, что подписка, которую тот собрал, дала ему «решающий толчок» к переизданию и что обложку сделал тоже Бока.⁶⁸ В предисловии ко второму тому он пишет, что смог преодолеть трудности печати «благодаря массовой подписке, которую обеспечил Его Преподобие», и называет его «главным ктитором румынского Добротолюбия». В предисловии к четвёртому тому, 1948 года, Станилоае пишет, что Бока «продолжал оказывать ту же решающую поддержку через сделанные подписки».⁶⁹

Лидия Станилоае вспоминает, что «отец Арсений всё ещё считал себя учеником папы и в течение нескольких недель записывал под диктовку, своим мелким и аккуратным почерком, то, что папа переводил с греческого». Она же замечает, что Бока «никогда не перевёл ни одной строчки из вышеупомянутого труда». Ещё она пишет, что отец повторял ей: «Самая большая опасность для монаха — позволить, чтобы его соблазнили похвалы других».⁷⁰ Антоний (Плэмэдялэ) добавляет, что первые тома раздавали паломникам в Сымбэте.⁷¹

Летом 1945 года он был арестован впервые. Дуду Величу (Dudu Velicu), который в те годы вёл в Бухаресте дневник церковной жизни, записал в феврале 1947 года, что «этот Арсений был арестован священником К. Бурдучей, когда первый находился в монастыре Бистрица, а второй был министром исповеданий». Величу не говорит, откуда он это знает. Монастырь Бистрица находится в Олтении, недалеко от города Рымнику-Вылча. Из Рымнику-Вылчи, где он был арестован 17 июля, его отвезли в Бухарест и освободили 30 июля.⁷²

Паулин Лекка рассказывает, не называя года, что пришёл пешком из Говоры (Govora) в Бистрицу, где находился Бока, чтобы попросить принять его в ученики. Он пишет, что «отец Арсений встретил меня с такой враждебностью и презрением», что он удалился молиться в маленькую церковь. При расставании Бока дал ему книгу, вложенную «в два больших конверта, один в другой», попросив не вскрывать их и отнести её отцу Пандолеону, священнику из Говоры. По дороге Лекку остановили и обыскали, а конверты вскрыли: «Это была книга Рудольфа Штайнера, в которой говорилось о ясновидении, ауре и т. д.»⁷³ Рудольф Штайнер был австрийским философом и эзотериком, основателем антропософии — учения, которое он представлял как «науку о духе».⁷⁴ Эзотерическим называют тайное учение, предназначенное только для посвящённых. Ясновидение — это мнимое видение того, что скрыто от глаз, а аура — мнимый свет, который будто бы окружает тело человека.

Последние годы в Сымбэте (1946–1948)

В одном сборнике его писаний было напечатано письмо к «Сестре нашей Фрэсине», подписанное «Арсений» и датированное 18 февраля 1946 года. Фрэсина была женщиной, которая говорила, что у неё бывают видения. Письмо начинается так: «Я прочитал сообщённое оттуда. Посылаю тебе исправленным по грамматике и, где было нужно, и по содержанию. Ценю дар, который дал тебе Бог, однако осторожными должны быть мы оба». Затем Бока напоминает ей, что «из учения Отцов явствует, что мы должны остерегаться необычных явлений, таких как видения, сообщения и прочее». О похвалах в её сообщениях он пишет: «то, что Божия Матерь хвалит тебя и называет тебя, что ты будешь святой и святой святых, — даже если ты туда и придёшь, как пришла и Мария Египетская, — всё же заставляет меня задуматься». А о себе: «Вижу, что и меня хвалят. Лицо моё краснеет от стыда, ибо я знаю свои падения и падаю из падения в падение. Если я не служу, как видите, — это и следствие того, что я утратил своё человеческое достоинство перед Богом и Божией Матерью». Дальше он советует ей: «Беги даже от похвалы Божией Матери». В конце он говорит ей, как добиться права выступать на собраниях «Воинства Господня» (Oastea Domnului): «Итак, пусть отец Грову попросит для тебя у владыки разрешения говорить в Воинстве. В Церкви написано, что жена да молчит. Итак, мы не нарушаем написанного».⁷⁵ «Воинство Господне» было религиозным движением, связанным с именем священника Иосифа Трифы из Сибиу.⁷⁶

В том же 1946 году он начал строить себе келью в горах. Священник Николай Стреза, который тоже там работал, пишет, что «власти потом запретили работу».⁷⁷

Летом того же года Лидия Станилоае и её отец поднялись в Фэгэрашские горы с группой из Сымбэты, в которой были и Бока, и Серафим Попеску. На обратном пути собака хозяина горного приюта укусила Лидию. Отец хотел на следующий день отвезти её в Сибиу на уколы от бешенства, а Бока пытался её удержать: «Не езди! Я тебе ручаюсь, что ничего не случится!» Лидия пишет: «Слово отца Арсения его почитатели считали евангельской истиной. Но было легкомыслием и кичливостью, чтобы другой решал за меня в обстоятельствах, которые, возможно, могли иметь тяжёлые последствия».⁷⁸ Кичливость — это высокомерие.

В эти годы он познакомился с принцессой Илеаной из румынской королевской семьи. Следователям он заявил в 1955 году: «Кроме духовных занятий, я посещал княжну ИЛЕАНУ в её квартире, где у меня были и беседы с ней». Сам Бока относил их первую встречу к 1947 году, а Крайник вспоминал, что они говорили об этой встрече ещё зимой 1944–1945 годов.⁷⁹

В послевоенные лета в Сымбэту приезжали и группы студентов из Бухареста. Плэмэдялэ пишет, что «на каникулах он готовил доклады о христианском посвящении и о посвящении в молитву».⁸⁰ Профессор Фл. Гицеску из Брашова, который поднимался тогда в Сымбэту, вспоминал в сборнике 2008 года, что первыми словами, которые он услышал от него 1 июля 1946 года, были: «Существуют рай и ад».⁸¹ По словам священника Николая Стрезы, в Успенский пост 1947 года, после литургии и исповеди, Бока читал и толковал части из Cărarea Împărăției, своей книги, которую почитатели напечатают гораздо позже.⁸²

20 февраля 1947 года Бока пришёл на Богословский факультет в Бухаресте. Дуду Величу, который видел его там, пишет, что в Сымбэте он был «очень хорошо известен, даже знаменит, как человек, который будто бы имеет дар познавать тайны человека». Он же отмечает, что группа дам и несколько молодых людей «не сводили с него глаз». Бока сказал присутствующим, что в этот день не будет говорить с ними, а Величу узнал потом, что деканат запретил ему прочесть публичную лекцию в здании факультета. «Он мегаломан», — пишет Величу, а в конце записи делает вывод: «Шарлатанство не чуждо этому человеку».⁸³

С весны 1947 года в Сымбэту приезжала и Юлиета Константинеску (Julieta Constantinescu), двадцатиоднолетняя студентка, которая училась в Бухаресте на богословском и философском факультетах. Она приезжала вместе с однокурсником, которого любила, хотя он её уже не любил. «Я любила его очень искренне, — заявит она позднее, — и со своей стороны думала выйти за него замуж», но «со временем он начал меня отталкивать». Этим однокурсником был Николай Бордашиу, студент-богослов, сын священника из Бихора (Bihor), который тоже поднимался в Сымбэту на летних каникулах. В 1948 году Секуритате следила за ним вместе с группой студентов Богословского факультета в Бухаресте, которых считала легионерами. Среди них были Леонида Плэмэдялэ, будущий митрополит Антоний, и Роман Брага. Бордашиу жил беглецом до июля 1955 года, когда был арестован.⁸⁴ Одна записка из дел Секуритате, цитируемая в биографии 2018 года, рассказывает о случае после обеда. Со двора монастыря послышались крики: Юлиета хотела броситься в пруд, чтобы покончить с собой, а несколько студентов тянули её обратно к берегу. Бока вышел из трапезной, успокоил её и попытался разрядить напряжение среди окружающих. Записка сообщает также, что затем он будто бы сел с ней на скамейку, держал её на коленях, как держат ребёнка, и шутил, чтобы вывести её из отчаяния. Их отношения вскоре вызвали толки. Другая студентка вспоминала, что о Юлиете говорили, будто она «способна завладеть о. Арсением вместо потерянного».⁸⁵ Биография, вышедшая в 2018 году, пишет, не указывая, откуда это известно, что затем Бока проводил Юлиету из Сымбэты в Сибиу в монастырской коляске, а оттуда поездом в Бухарест, где они вместе безуспешно искали Бордашиу. В 1950 году Юлиета приняла постриг с именем Замфира и впоследствии стала настоятельницей монастыря Прислоп.⁸⁶

Тоже в Сымбэте познакомился с Бокой отец Арсений Папачок (Arsenie Papacioc), позднее духовник скита в Текиргёле (Techirghiol), на берегу Чёрного моря. Он приходил, когда готовился вступить в монастырь, чтобы попросить благословения; года он не называет. В 1996 году, в беседе с отцами монастыря Сихастрия (Sihăstria), которая была записана, он вспоминал трапезу в Сымбэте: «И Арсений Бока положил руки вот так… Какие-то голубые глаза, сильные… на меня вот так… пристально… Я, когда увидел, говорю: займись-ка своим делом, сударь. Я не был дураком, я был начитанный парень…» О духовной пользе, полученной там, он говорил: «Много пользы я получил от отца Серафима, не от Арсения, от Серафима я получил пользу».⁸⁷ В той же беседе Папачок рассказывал и о Юлиете, которую знал студенткой богословского факультета. «Когда появился арсенизм, — говорил он, — поехала и Юлиета в Сымбэту», а там, чтобы на неё обратили внимание, «бросилась в воду, которая там была». На вопрос отца Иоанникия (Бэлана) из Сихастрии, была ли это попытка самоубийства, он ответил: «симулировала».⁸⁸ Папачок говорил также, что после этого Бока и Юлиета «остались в близости, в большой близости» и что «уходили в лес вместе». Он не говорит, что был при этом, и не говорит, от кого это знает.⁸⁹

В дневнике Паулина Лекки есть и слово Боки об Иисусовой молитве. Когда Лекка был во Фрэсинэе, тамошний отец Нифонт приехал в Сымбэту. Бока спросил его, знает ли он брата Виктора, как Лекка называет себя в дневнике. Затем Бока сказал Нифонту: «Скажи ему от меня, чтобы он больше не говорил „Господи Иисусе“, потому что сойдёт с ума». Лекка не присутствовал при этом разговоре. Он пишет: «Мне было довольно тяжело услышать такие слова от „святого“ из Сымбэты». Тем не менее он продолжал творить молитву. В дневнике этот случай идёт сразу после рассказа о брате, который лишился рассудка. Некоторые говорили, что это случилось с ним от Иисусовой молитвы, но Лекка пишет, что причиной был «его неисповеданный порок, а также гордость святостью».⁹⁰

Паулин Лекка рассказывает в дневнике, не называя года, что привёл к Боке девушку, которая впадала в транс и говорила, что беседует с «Боженькой». Транс — это состояние, в котором человек как будто покидает самого себя. Лекка надеялся, что Бока покажет девушке, что она обманута дьяволом. «Но, к нашему удивлению, отец Арсений не только не предостерёг нас, но и неосторожно одобрял девушку, недопустимым образом». Вернувшись в свой монастырь, Лекка написал ему: «Преподобнейший отче А., пожалейте Кровь, которую Господь наш Иисус Христос пролил за всех нас, пожалейте стадо, которое вы пасёте, и пожалейте душу вашего преподобия».⁹¹

В 1948 году Бока был снова арестован. Хронология „Repere biografice”, напечатанная в сборнике свидетельств журналиста Ромео Петрашчука, называет день 14 мая. Там говорится, что его обвинили в том, что он помогал продовольствием антикоммунистическим бойцам в Фэгэрашских горах, то есть тем, кто противостоял режиму с оружием в руках, и что его «пытали полтора месяца».⁹² Дуду Величу записывает в дневнике в июле слух, ходивший среди клириков: «Священник Арсений, […] из монастыря Сымбэта, арестован, — утверждают в кругах духовенства. И хотя он был болен, его всё-таки вели пешком».⁹³ Согласно биографии 2018 года, его допрашивали сначала в Сигуранце в Фэгэраше — политической полиции, существовавшей до Секуритате, — затем в Брашове. К концу лета его отпустили, поскольку не нашли против него доказательств. Автор пишет: «Нет признаков того, что с ним обращались с той жестокостью, которой обычно подвергались арестованные».⁹⁴

Следователи спрашивали его прежде всего о легионерах. Бока заявил, что принял в монастырь в качестве братии двух бывших легионеров и что несколько раз просил жандармерию поставить «постоянный контрольный пост, который оградил бы монастырь от вовлечения в недозволенную область». О беглых легионерах, которые приходили на исповедь, он говорил в других декларациях, что убеждал их сложить оружие и вернуться к «христианству, которое не ссорится с Властью».⁹⁵

Паулин Лекка говорил о тех же годах в декларации, данной Секуритате 18 июля 1958 года. Он рассказывает там, что пришёл в Сымбэту и что Бока принял его «с большой любовью». О тех годах он заявлял: «Из слов АРСЕНИЯ БОКИ, из его проповедей и его поведения я установил, что он, опьянённый ореолом святого, созданным вокруг него, превозносимый легионерами, которые собрались вокруг него, хотел стать (это моё мнение, сложившееся в результате моих наблюдений и выводов) чем-то вроде вождя легиона в духовном смысле». Он говорил также, что легионеры в тюрьмах просили у него совета и что приходившие в Сымбэту устроили там «нечто вроде трудового лагеря».⁹⁶

Осенью 1948 года Бока уехал из Сымбэты в Прислоп. Антоний (Плэмэдялэ) пишет, что митрополит Бэлан перевёл его туда, чтобы защитить, «потому что Сымбэта фактически попала в прицел Секуритате», и что Бока «был очень огорчён».⁹⁷ Согласно биографии 2018 года, перевод решило Министерство исповеданий в тот год, когда государство упразднило Греко-католическую церковь. Записка из дела Секуритате говорит, что Боку посылали в Прислоп, до того греко-католический монастырь, «чтобы принять и управлять монастырём, который в соответствии с объединением церквей должен стать собственностью православной церкви». Житие, опубликованное Патриархией, говорит лишь, что он был послан «восстановить монастырь Прислоп близ Хацега».⁹⁸

[Следующая статья: Жизнь Арсения Боки (II), 1948–1989.]

Примечания

1. Декларация, написанная Бокой в 1945 г. («Нижеподписавшийся, я родился в 1910 г., сентября 29, в Ваца-де-Сус, уезд Хунедоара»), опубликованная Daniil Stoenescu в Biserica de la Drăgănescu – „Capela Sixtină” a Ortodoxiei românești, Дева, 2005, с. 11–13 (см. прим. 5), по исследованию Grozăviile neasemănate de la Drăgănescu și viața Părintelui Arsenie Boca în lumina Sfinților Părinți – v 11, блог „Adevărul despre Părintele Arsenie Boca” (888adevarul8despre8arsenieboca8.wordpress.com), 2016 (далее: Grozăviile; указываю печатную страницу), с. 847. Тот же день указывают: Tatiana Niculescu, „Ei mă consideră făcător de minuni”. Viața lui Arsenie Boca, Humanitas, Бухарест, 2018 (далее: Niculescu), с. 11, которая описывает свидетельство о рождении, не приводя его шифра; „Repere biografice”, в: Romeo Petrașciuc, Părintele Arsenie Boca: minuni și mărturii, электронное издание „v.0.9”, без печатной пагинации (далее: Petrașciuc; страница — электронного издания), с. 87; житие, опубликованное Румынским Патриархатом на basilica.ro 28 ноября 2025 г., в календаре дня: „Sfântul Cuvios Mărturisitor Arsenie de la Prislop; Sf. Cuv. Mc. Ștefan cel Nou; Sf. Mc. Irinarh”, https://basilica.ro/calendar-ortodox-28-noiembrie/ (далее: basilica.ro). ↩
2. Форма «Boca Zian-Vălean»: письмо ректората Академии от 22 июня 1933 г., в Архиве Трансильванской митрополии (далее: AMA), dosar III-225-1933, nr. 6193/22 iunie 1933, по: Sorin-Gabriel Pomană, „Părintele Arsenie Boca în anii studenției la Academia Teologică Andreiană (1929–1933) – Documente inedite”, Studia Doctoralia Andreiana, I (2022), с. 106–119 (далее: Pomană), с. 114. Pomană — автор, благожелательный к Боке; у него я беру только документы, с шифрами, которые он приводит. Объяснение через венгерскую орфографию имени Жиану даёт Niculescu, с. 12, без документа, который бы его подтверждал; она же пишет, что имя, вписанное в официальные документы, — «Zian Vălean». ↩
3. О родителях: Niculescu, с. 11–12. Автор описывает свидетельство о рождении, составленное служащим мэрии, не указывая его шифра или места хранения. Об отъезде отца в Америку: Niculescu, с. 12 («в то время, когда многие трансильванцы пересекают Атлантику в поисках лучшей жизни»), с. 14–15 и 17. Автор пишет, что «неизвестно, сколько он пробыл в Америке» и что Иосиф Бока «будто бы фигурирует» на фотографии, сделанной в 1920 г. в Кливленде, в Огайо. Фотографию пустил в оборот в интернете Florin Duțu, автор одной биографии Боки (Niculescu, с. 14, прим. 2). ↩
4. О разводе: Niculescu, с. 18–19, по: Iovu Mihuț, Copilăria Părintelui Arsenie Boca, Icona, Арад, 2012, с. 61. О разлуке родителей рассказывает и Zoe Daian, дочь Василе Кручина, в: Petrașciuc, с. 9. О повторном браке матери: Niculescu, с. 18. Почитатели рассказывают об этом повторном браке иначе. Zoe Daian говорит, что мать осталась одна «со смертью его отца» и что, «будучи слишком молодой, родня заставила её снова выйти замуж» (интервью, взятое Valentin Iacob, Formula As, № 886, 2009, по Grozăviile, с. 890; имя взявшего интервью приводит Niculescu, с. 23, прим. 1; текст в интернете набран без диакритических знаков, и диакритику в моих цитатах расставил я). В интервью из сборника Petrașciuc та же Zoe Daian говорит сначала о разлуке родителей, когда Зиан учился в начальной школе, а затем о повторном браке, к которому мать принудили «родители его матери» (Petrașciuc, с. 9–10). Иеродиакон Дометий из монастыря Сымбэта пишет в свидетельстве от 11 июня 1990 г., что после смерти отца мать «была принуждена своей матерью снова выйти замуж» (Mărgăritare duhovnicești, материал собран архимандритом Серафимом Попеску, под ред. иеромонаха Феогноста, 3-е изд., перераб., изд-во „Credința strămoșească”, 2013, электронное издание „v.0.9.8”, без печатной пагинации (далее: Mărgăritare; страница — электронного издания), с. 5). В декларации 1945 г. Бока говорит о разводе. Интервью было перепечатано, с диакритикой и с именем Valentin Iacob, в Formula AS, № 1694, 18 ноября 2025 г. (https://www.formula-as.ro/2025/11/18/pe-urmele-parintelui-arsenie-boca-adolescentul-din-gradina-cu-flori/). Там я сверил цитаты о повторном браке и о каникулах в Бутени. О детстве в Браде и в Бутени: Niculescu, с. 15–16 и 20; Zoe Daian, в: Petrașciuc, с. 10–11. ↩
5. Декларация подписана «Иеромонах Арсений. Р. Вылчи. 17 июля 1945» (далее: Декларация 1945 г.). Stoenescu, Grozăviile и Niculescu называют её автобиографией; мы называем её декларацией, потому что она написана в день ареста, начинается со слова «Нижеподписавшийся» и находится в уголовном деле. Её опубликовал Daniil Stoenescu в Biserica de la Drăgănescu – „Capela Sixtină” a Ortodoxiei românești. „O smerită mărturisire ortodoxă de credință exprimată plastic”, Дева, 2005, с. 11–13. Я цитирую её по Grozăviile, с. 845–869, где она воспроизведена по частям. Tatiana Niculescu цитирует те же места по ACNSAS, P 013928, л. 17–21. ACNSAS — архив Национального совета по изучению архивов Секуритате. Дела я пока цитирую по книге Tatiana Niculescu, с шифрами, которые она приводит. Арест в Рымнику-Вылче 17 июля 1945 г. и освобождение 30 июля: Petrașciuc, „Repere biografice”, с. 87; Niculescu, с. 19, говорит об «одной из автобиографий» Боки, значит, Бока написал о себе несколько подобных деклараций. ↩
6. Об отце и матери: Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 847–848; Niculescu, с. 19–20, которая цитирует ACNSAS, P 013928, л. 17. Шифр в тексте книги на с. 20 искажён; я привожу его по с. 21, где тот же лист цитируется целиком. О смерти отца: Niculescu, с. 20, без ссылки; Декларация 1945 г.: «При переходе в старшие классы лицея я остался сиротой без отца» (по Grozăviile, с. 847). ↩
7. О лицее и интернате: Niculescu, с. 17 и 20; Zoe Daian, в: Petrașciuc, с. 11. О склонности к религии и книге Канта: Niculescu, с. 21, которая цитирует ACNSAS, P 013928, л. 17; Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 847. ↩
8. Niculescu, с. 23, которая цитирует ACNSAS, I 002637, т. II, л. 33. ↩
9. Об окончании лицея: Niculescu, с. 23; Petrașciuc, „Repere biografice”, с. 87; священник Nicolae Streza, в: Alte mărturii despre Părintele Arsenie Boca, серия „Ortopraxia”, Фэгэраш, 2008 (далее: Alte mărturii), с. 17. «Первый в выпуске»: Niculescu, с. 23. Об авиации: Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 847. ↩
10. О поступлении в Академию: Niculescu, с. 24; Декларация 1945 г.: «Я был и стипендиатом» (по Grozăviile, с. 848). Его прошение о зачислении от 22 августа 1929 г., со свидетельством о бедности среди приложенных документов, находится в AMA, dosar III-294-1929, nr. 7565/23 august 1929, по: Pomană, с. 108. О стипендиях митрополита: Pomană, с. 107: митрополит «из года в год выбирал наиболее подготовленных молодых людей — либо из выпускников Академии, либо из лиценциатов богословских факультетов в Черновцах и Бухаресте — и посылал их со стипендией на курсы специализации за границу». ↩
11. О Станилоае и греческом языке: Pomană, с. 111: второй год учёбы был «годом, когда у него были и первые уроки греческого языка с молодым проф. Думитру Станилоае», по: Anuarul Academiei Teologice „Andreiana” din Sibiu, VII, 1930–1931, с. 101 и 106; см. также Pomană, с. 107, со списком преподавателей. О годах учёбы: Niculescu, с. 24 и 35; Petrașciuc, „Repere biografice”, с. 87; Nicolae Streza, в: Alte mărturii, с. 17. ↩
12. О прошениях остаться в интернате: прошение от 12 декабря 1929 г.: AMA, dosar III-696-1929, nr. 10790/12 decembrie 1929, по: Pomană, с. 110; о прошениях следующих лет — Pomană, с. 110, а о разрешении митрополита жить в интернате бесплатно — AMA, dosar IV-60-1931, nr. 4496/20 martie 1931, по: Pomană, с. 112. Bodogae писал, что каникулы он «нередко проводил у одного своего родственника», а Pomană добавляет, что из документов AMA следует, что он проводил их «как правило, в интернате Академии» (Pomană, с. 113). О продаже дома: Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 848: «Во время обучения богословию я продал родительский дом, чтобы иметь возможность продолжать учёбу». Niculescu (с. 24) относит продажу ко времени поступления на богословие. ↩
13. Прошение от мая 1931 г. («мне нужно работать в библиотеке „Астра“, чтобы заработать немного денег; будучи сиротой, некому мне посылать, некому обо мне позаботиться»; «мне нужно переписать несколько рукописей г-на профессора Г. Карагеоргиевича по славянским языкам, чтобы покрыть расходы на книги в будущем году»): AMA, dosar IV-60-1931, nr. 4496/23 mai 1931, по: Pomană, с. 111–112. Запись от 18 июня 1931 г. («представляет к оплате счёт на 1400 лей в качестве гонорара за упорядоч. карточек в центральной библиотеке»): Registrul Indici Astra – 1931, nr. 1756, в Сибиуской уездной службе Национального архива, по: Pomană, с. 112, прим. 22. Счёт, подписанный Бокой, не сохранился (Pomană, там же). ↩
14. О письме митрополиту: письмо из Бухареста от 5 декабря 1933 г., когда он был на первом курсе Академии изящных искусств, AMA, fond Corespondență Nicolae Bălan, л. б/н, по: Pomană, с. 115 (с воспроизведением фрагмента на с. 119). О Bodogae: Teodor Bodogae, „În amintirea părintelui Arsenie”, Telegraful Român, № 2–4, 1990, с. 4, прочитано по скану страницы, воспроизведённому Sibiu Independent 1 декабря 2025 г. (https://sibiuindependent.ro/2025/12/01/primul-articol-aparut-in-presa-despre-parintele-arsenie-dupa-revolutia-din-1989-o-marturie-discreta-si-esentiala-semnata-de-pr-prof-teodor-bodogae/). Фрагмент напечатан также в Noi mărturii despre Părintele Arsenie Boca, под ред. Ioan Cișmileanu, серия „Ortopraxia” 13, Agaton, Фэгэраш, 2005, исправленное издание (далее: Noi mărturii), с. 11. ↩ ↩
15. Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 848. ↩
16. О декларации 1955 г.: Niculescu, с. 35, которая цитирует ACNSAS, P 001659, л. 34–36, и I 002637, т. II, л. 34. О разлуке с матерью: Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 848. ↩
17. Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 848. ↩
18. О воле и об Элиаде: Niculescu, с. 29 и 33–34, которая цитирует ACNSAS, P 013928, л. 17–18. Об исследованиях Элиаде: Niculescu, с. 34, со списком статей Элиаде в Revista de filosofie и в Gândirea за 1929–1931 гг. ↩
19. Dorin-Zosim Oancea, лекция на Богословском факультете имени Андрея Шагуны в Сибиу, 4 марта 2014 г. (минуты 30’40″–36’23»), по: Părinții îl dezvăluie pe Părintele Arsenie Boca, компиляция без автора и без выходных данных, PDF, опубликованный в 2016 г. в блоге „Adevărul despre Părintele Arsenie Boca” (888adevarul8despre8arsenieboca8.wordpress.com) (далее: Părinții îl dezvăluie; печатная страница совпадает со страницей PDF), с. 73. Oancea относит случай «примерно к 1928 году»; Бока поступил в Академию в 1929 г., так что год приблизителен. ↩
20. О прозвище: Niculescu, с. 31 и 35. Автор ссылается на ACNSAS, I 002637, т. I, л. 123. Связь с факиром «Dr. King» проводит автор. О записке о факиризме: Niculescu, с. 34, которая цитирует ACNSAS, P 013928, л. 6. ↩
21. Pomană, с. 114: «Boca Zian-Vălean и Popa Elisaveta, под руководством свящ. проф. Думитру Станилоае». Письмо ректората митрополиту от 22 июня 1933 г. с названиями работ и экзаменом, назначенным на 26 июня 1933 г.: AMA, dosar III-225-1933, nr. 6193/22 iunie 1933, по: Pomană, с. 114; там же — Anuarul Academiei Teologice „Andreiana” din Sibiu, IX, 1932–1933, с. 110–111, и „Licențiații Academiei Andreiane din Sibiu”, Telegraful Român, № 55, 15 июля 1933 г., с. 3. Из 24 студентов четвёртого курса трое были записаны на лиценциатский экзамен; согласно Telegraful Român, остальные сдали экзамен на священническую квалификацию. О том, что работа не сохранилась, говорит Pomană, с. 114, прим. 32. Название работы приводит и Бока в декларации 1945 г. (ACNSAS, P 013928, л. 18, по: Pomană, с. 113). ↩
22. Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 868. Petrașciuc, „Repere biografice”, с. 87, пишет, что стипендия была дана «по рекомендации профессора Николае Поповича»; см. также Nicolae Streza, в: Alte mărturii, с. 17, и Niculescu, с. 35–36. ↩
23. О Райнере: Декларация 1945 г. («На медицинский я часто не мог ходить из-за студенческих волнений и забастовок»), по Grozăviile, с. 868; Petrașciuc, „Repere biografice”, с. 87; Nicolae Streza, в: Alte mărturii, с. 17; Niculescu, с. 39–40. О Крайнике: Petrașciuc, „Repere biografice”, с. 87; Nicolae Streza, в: Alte mărturii, с. 17; Niculescu, с. 39–40. ↩
24. Niculescu, с. 36 (интернат при Раду-Водэ, без ссылки) и с. 38, где она ссылается на Lidia Stăniloae Ionescu, Lumina faptei din lumina cuvântului. Împreună cu tatăl meu, Dumitru Stăniloae, 2-е изд., Humanitas, Бухарест, 2010, с. 140. Согласно Niculescu, близкие Георге Станилоае называли его «Бабу»; Lidia Stăniloae пишет, что это прозвище дал ему Зиан (по Părinții îl dezvăluie, с. 24, где страница её книги не указана). ↩
25. О словах «Школа поглощала меня целиком»: Niculescu, с. 39, которая цитирует ACNSAS, P 013928, л. 17–21 (в книге: «P 0013928»). В тексте, опубликованном Stoenescu: «Школа поглощала меня целиком, и мне некогда было терять время» (Grozăviile, с. 868). О переводе Лествицы: Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 869. ↩
26. Niculescu, с. 45, которая цитирует ACNSAS, I 002637, л. 33–35. Из декларации следует, что похороны были в Бухаресте, на площади Северного вокзала. Три встречи с Кодряну, по той же декларации: во дворе дома генерала Кантакузино на улице Гутенберга, при речи, произнесённой перед легионерами; при клятве легионеров в память двух павших, Моцы и Марина; на похоронах (Niculescu, с. 45). О Кодряну, «командире легионеров и Железной гвардии»: Niculescu, с. 37. Декларация приводится из вторых рук: оригинала в ACNSAS, I 002637, л. 33–35, я не видел. ↩
27. Niculescu, с. 58, которая цитирует ACNSAS, I 002637, т. II, л. 310–311. ↩
28. О словах «совершенно вне»: Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 868. О Вулпеску и Штейнберге: Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 869. ↩
29. Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 869. ↩
30. Adrian Nicolae Petcu, „Părintele Arsenie Boca (o biografie documentară) I”, Tabor, XVII, № 2, февраль 2023, с. 5–35 (далее: Petcu 2023, I), с. 10, со ссылкой на AMA, dosar I-200-1936, л. б/н. Petcu — автор, благожелательный к Боке; у него я беру только ссылки. Документа я не видел. Тот же день указывает Petrașciuc, „Repere biografice”, с. 87, и относит к 1935 г. его хиротесию во чтеца и иподиакона; Niculescu, с. 44, без ссылки для дня, указывает местом рукоположения Сымбэту. День 29 сентября 1935 г.: Adrian Nicolae Petcu, „Părintele Arsenie Boca în percepția poliției politice din România”, в: CNSAS, Arhivele Securității, Nemira, Бухарест, 2004, прим. 74 (прочитано в перепечатке на marturisitorii.ro, 29 сентября 2014 г., без пагинации книги), относит его к 29 сентября 1935 г., по: Mircea Păcurariu, Istoria Mănăstirii Prislop, Арад, 1986, с. 158. ↩
31. О Сымбэта-де-Сус: Niculescu, с. 44; Nicolae Streza, в: Alte mărturii, с. 18 («монастырь Брынковяну, заново воздвигнутый митрополитом Николаем Бэланом»). О замысле митрополита: свящ. Ioan Gînscă, Părintele Arsenie Boca, mare îndrumător de suflete din secolul XX. O sinteză a gândirii părintelui Arsenie în 800 de capete, Editura Teognost, Клуж-Напока, 2002, ISBN 973-85376-5-7, прочитано в электронном издании „v. 1.0”, которое воспроизводит титульный лист (далее: Gînscă). Пагинация этого электронного издания совпадает с его собственным оглавлением и помещает Рекомендацию на с. 3, после титульного листа, так что оно, по-видимому, следует печатной книге; с печатным экземпляром оно не сверялось. Здесь: с. 12: митрополит «хотел иметь там только выпускников богословия». В статье 1943 г., цитируемой ниже, Stăniloae пишет о «замысле Высокопреосвященнейшего митрополита Николая» начать через восстановление монастыря «общее обновление православного монашеского духа» (Gînscă, с. 17). Niculescu, с. 44, добавляет, что такой диакон, как Бока, «чудесно подходит для этого проекта»; это толкование автора. ↩
32. Niculescu, с. 43–44, которая цитирует показания Крайника из ACNSAS, I 002637, т. II, л. 85. ↩
33. Об отъезде на Афон и паспорте: Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 869. О разрешениях: Niculescu, с. 47, которая цитирует ACNSAS, P 013928, л. 20; Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 869, где добавлено разрешение «двух правительств: румынского и греческого». ↩
34. Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 869. ↩
35. Daniil Stoenescu, Părintele Arsenie – „Omul îmbrăcat cu haină de in” și „Îngerul cu cădelnița de aur”, Charisma, Дева, 2-е изд., 2009 (далее: Stoenescu 2009), с. 9. Я прочитал эту страницу по скану книги, в котором нет страницы с выходными данными; издательство и год привожу по исследованию Înșelarea Părintelui Arsenie Boca și falsele lui minuni – în lumina Sfinților Părinți, тот же блог, 2016 (далее: Înșelarea; печатная страница совпадает со страницей PDF), с. 42, прим. 46. Stoenescu описывает тетрадь как «непагинированный том, написанный от руки, переплетённый в твёрдые обложки и носящий две печати на греческом языке Святой Горы Афон и три — святого монастыря Брынковяну в Сымбэта-де-Сус». Три книги Stoenescu о Боке и его доклад о них, представленный на заседании комиссии по канонизации в Прислопе 31 октября 2016 г.: basilica.ro, „Mănăstirea Prislop: Întrunirea comisiei de canonizare a părintelui Arsenie Boca”, 2 ноября 2016 г. Об епархии Дакия Феликс: doxologia.ro, „Episcopia Dacia Felix (Serbia)”. ↩
36. О Streza: Nicolae Zian Streza, Catisme ale Părintelui Arsenie Boca pe Muntele Athos, изд-во „Credința strămoșească”, 2008 (далее: Streza, Catisme), с. 16–21, по Părinții îl dezvăluie, с. 92. Архивные документы приведены без шифра. О годе, который указывают Патриархия и биография 2018 г.: basilica.ro: «весной 1939 года его отправили на Святую Гору Афон»; Petrașciuc, „Repere biografice”, с. 87 (1939); Niculescu, с. 48 и 50 (март — 8 июня 1938 г., без ссылки; даты взяты из декларации 1945 г.). ↩
37. Petcu 2023, I, с. 8–9, со ссылкой на AMA, dosar III-728-1938, л. б/н: письмо митрополита Священному Киноту от 18 ноября 1938 г., согласие от января 1939 г. и письмо Боки от 14 июня 1939 г. Документов я не видел. Petcu пишет, что Бока пробыл на Святой Горе до 8 июня 1939 г., взяв этот день из декларации 1945 г. ↩
38. О келлии святого Ипатия: basilica.ro. О Серафиме Попеску: Mărgăritare, с. 2–3: «один из первых насельников, вместе с отцом Арсением Бокой, святого монастыря Брынковяну в Сымбэта-де-Сус. Был настоятелем в 1949 – 1955 годах». ↩
39. Stoenescu 2009, с. 9. ↩
40. Об Антипе Динеску: Streza, Catisme, с. 16–21, по Părinții îl dezvăluie, с. 92: келлия, в которой «жили около четырёх румынских монахов во главе с отцом схимонахом Антипой Динеску»; настоятельство в Продроме; «Когда в 1939 году диакон Зиан Бока едет на Афон, отцу Антипе было 80 лет». О Феодосии Домнариу: basilica.ro. О житии, опубликованном Патриархией: basilica.ro. ↩
41. О месте беседы: Streza, Catisme, с. 43–44 и 181, по Părinții îl dezvăluie, с. 92–93, и Înșelarea, с. 472, где приводится и уточнение Streza: «эта беседа состоялась именно в Бухаресте, в доме на улице Доктор Тома Петрини, в котором жил отец Арсений». О плане «по трём направлениям»: Streza, Catisme, с. 43–44 и 181, по Părinții îl dezvăluie, с. 93. Înșelarea приводит тот же отрывок один раз по с. 181 книги Streza (с. 34), другой раз — по с. 43–44 (с. 173). ↩
42. Stăniloae, предисловие к Filocalia, т. I, 2-е изд., 1947, по Părinții îl dezvăluie, с. 5. Предыдущая фраза называет «Его Преподобие отца иеромонаха Серафима Попеску из монастыря Брынковяну». ↩
43. О Кишинёве: Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 869. Niculescu, с. 56, пишет без ссылки, что митрополит послал его в мастерские церковной живописи в Кишинёве. О Кишинёве в октябре — декабре 1939 г.: Petcu 2023, I, с. 9, со ссылкой на AMA, dosar III-728-1938, л. б/н. О мастерской в Сымбэте: Adrian Nicolae Petcu, „Părintele Arsenie Boca (o biografie documentară) II”, Tabor, XVII, № 3, март 2023, с. 5–33 (далее: Petcu 2023, II), с. 24, со ссылкой на AMA, dosar III-124-1940, л. б/н. Документов я не видел. ↩
44. Semințe duhovnicești. Un caiet al Părintelui Arsenie Boca, Lumea Credinței, Бухарест, 2009, с. 72, по: Niculescu, с. 57. Niculescu помещает случай на вокзал в Кишинёве, когда Бока ждал поезда на Бухарест. ↩
45. basilica.ro: «За день до начала Второй мировой войны, 31 августа 1939 года, на вокзале, „глядя поверх мирской суеты“, он увидел Спасителя „с очами божественной красоты и с бесконечной болью“». ↩
46. Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 869. ↩
47. О Revista Teologică: Grigorie T. Marcu, в: Revista Teologică, № 9–10, сентябрь — октябрь 1940, с. 524–525, по: Gînscă, с. 14. Gînscă приводит и день, 3 мая 1940 г., и переписывает также статью из Telegraful Român, 12 мая 1940 г., с. 6, о той же службе «в великий день, „Пятницу“ Седмицы Воскресения Господня, „Живоносного Источника“» (с. 15; полный текст статьи — в Приложении II, с. 242–243). День 3 мая 1940 г. указывает и basilica.ro, „34 de ani de la plecarea în veșnicie a părintelui Arsenie Boca”, 28 ноября 2023 г. Факсимиле изданий я не видел. О Gînscă: Gînscă, с. 3–4, где помещена рекомендация архимандрита Феофила (Пэрэяна). Пэрэян пишет, что автор «сделал эту работу как проект лиценциатской диссертации по богословию» и что это он побудил его «напечатать её». Года защиты он не указывает. ↩
48. Stoenescu 2009, с. 9. ↩
49. Petcu 2023, I, с. 10, со ссылкой на AMA, dosar I-200-1936, л. б/н, на книгу рукоположений и на книгу постригов в монашество монастыря Брынковяну, л. 1. Документов я не видел. ↩
50. Niculescu, с. 53, которая цитирует ACNSAS, P 013928, л. 18. Под «говорением» Бока понимает здесь многословие, а не речь как таковую: в тексте декларации, опубликованном Daniil Stoenescu, стоит слово «болтовня» («Болтовня была мне противна, сколько я себя помню. Даже монашеское имя я выбрал себе…», по Grozăviile, с. 845). ↩
51. О первом годе в Сымбэте: Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 869. О Серафиме Попеску: Декларация 1945 г., по Grozăviile, с. 869. Niculescu, с. 59, говорит без ссылки, что Серафим Попеску вскоре присоединился к нему. ↩
52. Niculescu, с. 62, которая цитирует ACNSAS, P 013928, л. 20–21. В тексте, опубликованном Stoenescu: «я вдруг стал заниматься духовничеством» (Grozăviile, с. 869). ↩
53. Paulin Lecca, Jurnal duhovnicesc, под ред. Ioan Gându, Studion, Бакэу, 2013 (далее: Lecca), с. 109–110, по Părinții îl dezvăluie, с. 45–46. Lecca называет Младина «моим бывшим сокурсником и нынешним митрополитом», так что отрывок, по-видимому, написан, когда Младин был митрополитом Трансильванским: избранный «в июне 1967 года», он управлял митрополией «до 1981 года» (basilica.ro, „1 iunie 1986 – A trecut la cele veșnice la Mănăstirea Sâmbăta de Sus Mitropolitul Ardealului Nicolae Mladin”, 1 июня 2013 г.). Год издания, 2013, не является годом написания. ↩
54. Gînscă, с. 12: «Монастырь начался с трёх великих людей» (Феофил Пэрэян), то есть с Боки, Николая Младина и, с 1940 г., Серафима Попеску. ↩
55. О дне рукоположения: Nicolae Streza, в: Alte mărturii, с. 18; basilica.ro: «10 апреля 1942 года он сподобился принять и благодать священства». „Repere biografice” указывают 1942 год и добавляют, что тогда он был назначен настоятелем в Сымбэте (Petrașciuc, с. 87). Niculescu описывает, без ссылки, рукоположение во иеромонаха ещё в 1939 г. (с. 55), что не согласуется с декларацией Боки 1945 г. О Telegraful Român: „Praznicul duhovnicesc de la Mănăstirea Sâmbăta de Sus”, Telegraful Român, 12 апреля 1942 г., с. 4, по: Gînscă, с. 16. ↩
56. Nicolae Streza, в: Alte mărturii, с. 16. ↩
57. Antonie Plămădeală, Rugul aprins, Arhiepiscopia Sibiului, Сибиу, 2002, цит. по электронному изданию Apologeticum, 2006 (далее: Plămădeală), с. 57. ↩
58. Paraschiva Anghel, в: Alte mărturii, с. 80. ↩
59. Dumitru Stăniloae, „Lucrarea de la Mănăstirea Brâncoveanu”, Telegraful Român, 8 августа 1943 г., с. 1–2, по: Gînscă, с. 16–19 (ссылка на газету: с. 19, прим. 22). Оригинала газеты я не видел. Там же Stăniloae пишет, что проповедь в Сымбэте «имеет главным предметом борьбу с грехом через пробуждение мысли к живому присутствию Христа» (с. 18). Gînscă приводит также, по: Romulus Neag, „Părintele Arsenie Boca în Alma Mater Zarandensis”, Gândirea, новая серия, VI, № 5–6, 1997, с. 29, слова, которые, по рассказу Петру Болдора, соседа Боки по парте в лицее в Браде, тот слышал от Станилоае в Сымбэте: «Отец Арсений — уникальное явление в истории румынского монашества» (Gînscă, с. 19). ↩
60. Nicolae Streza, в: Alte mărturii, с. 18–19. В келье, по его словам, были стол с Библией, крестом и другими книгами, шкаф и вешалка, но не было печки. ↩
61. О книге Лидии Станилоае: Lidia Stăniloae Ionescu, Lumina faptei din lumina cuvântului. Împreună cu tatăl meu, Dumitru Stăniloae, 2-е изд., Humanitas, Бухарест, 2010. Я цитирую её по сборнику Părinții îl dezvăluie, который не приводит страниц книги. О сказанном ею: Lidia Stăniloae Ionescu, указ. соч., по Părinții îl dezvăluie, с. 26. Влэдень, родное село Думитру Станилоае, в уезде Брашов: salutfagaras.ro, „S-au împlinit 118 ani de la nașterea părintelui Dumitru Stăniloae, originar din Vlădeni”. ↩
62. Lidia Stăniloae Ionescu, указ. соч., по Părinții îl dezvăluie, с. 26–27. ↩
63. О Крайнике: Niculescu, с. 67, которая цитирует ACNSAS, I 002637, т. II, л. 85. О Bodogae: Teodor Bodogae, „În amintirea părintelui Arsenie”, Telegraful Român, № 2–4, 1990, с. 4, прочитано по скану страницы (см. прим. 14); статья переписана также у Gînscă, с. 9–11. Noi mărturii печатает из неё только два фрагмента, без оговорки о методе и без молитвы в конце. ↩
64. Niculescu, с. 68, которая цитирует ACNSAS, I 002637, т. II, л. 311–313. ↩
65. Niculescu, с. 67, которая цитирует ACNSAS, I 002637, т. I, л. 123. Niculescu ссылается на тот же лист и для прозвища «Dr. Konig». Поскольку это тот же лист, запись может относиться к студенческим годам, а не к Сымбэте; это нужно проверить в деле. ↩
66. О том, как Крайник скрывался: Niculescu, с. 75–76, без ссылки. О его воспоминаниях: Nichifor Crainic, Memorii. Pribeag în țara mea, Muzeul Literaturii Române, Бухарест, 1996, по: Niculescu, с. 75. Niculescu не приводит страницу этого отрывка; её примечание на следующей странице ссылается на с. 45 воспоминаний. ↩
67. Niculescu, с. 76, которая цитирует ACNSAS, I 002637, т. II, л. 90. ↩
68. Stăniloae, предисловие к Filocalia, т. I, 2-е изд., 1947, с. XI–XII, по Părinții îl dezvăluie, с. 5. ↩
69. О втором томе: Stăniloae, предисловие к Filocalia, т. II, по Părinții îl dezvăluie, с. 5, где цитируется электронное издание этого тома. О четвёртом томе: Stăniloae, предисловие к Filocalia, т. IV, Сибиу, 1948, с. V–VII, по Părinții îl dezvăluie, с. 9. ↩
70. О диктовке и переводе: Lidia Stăniloae Ionescu, указ. соч., по Părinții îl dezvăluie, с. 23–24. О предостережении Станилоае: Lidia Stăniloae Ionescu, указ. соч., по Părinții îl dezvăluie, с. 24. ↩
71. Plămădeală, с. 58. ↩
72. О Velicu: Dudu Velicu, Biserica Ortodoxă în perioada sovietizării României. Însemnări zilnice, т. I (1945–1947), под ред. Alina Tudor-Pavelescu, Arhivele Naționale ale României, Бухарест, 2004 (далее: Velicu I), с. 217, в записи от 20 февраля 1947 г. О пути из Рымнику-Вылчи: Petrașciuc, „Repere biografice”, с. 87. ↩
73. Lecca, по Părinții îl dezvăluie, с. 46. Lecca не называет года. Этот случай он рассказывает в рамках беседы с Младином в Сымбэте, когда Бока был ещё там: Бока всё просил его, пишет Lecca, получить лиценциат, «чтобы мне вступить в общежитие в Сымбэте» (с. 45). Контекст указывает на случай, произошедший до осени 1948 г., когда Бока уехал в Прислоп. Lecca пишет, что в Говоре его остановили «милиционеры» и отвели «в „Милицию“». Главное управление милиции было создано лишь 23 января 1949 г. Декретом № 25 (sri.ro, „Momente-cheie”), а отрывок написан после 1967 г. (см. примечание о беседе с Младином): это слово пишущего, а не дата случая. Niculescu, с. 67–68, цитируя ту же страницу дневника (с. 110), пишет, что конверт был передан Младину и что тот обнаружил книги. ↩
74. Niculescu, с. 10. ↩
75. О письме и его происхождении: письмо подписано «Арсений» и датировано «18. II. ’46». Я знаю его по Înșelarea, с. 177–181, где оно цитируется по сборнику „O sinteză a lucrării Părintelui Arsenie Boca din 12 cărți”, с. 431–433, PDF, опубликованному в 2012 г. на invitatielaortodoxie.files.wordpress.com. Я пока не знаю, в какой печатной книге оно появилось впервые и где хранится оригинал. О цитатах из письма: Înșelarea, с. 177–180. ↩
76. Брошюра Арджешской архиепископии Ieromonahul Arsenie Boca între adevăr și legendă (далее: арджешская брошюра), с. 5, упоминает «отца Иосифа Трифу из Сибиу, того, что с „Воинством Господним“». ↩
77. Nicolae Streza, в: Alte mărturii, с. 19. ↩
78. Lidia Stăniloae Ionescu, указ. соч., по Părinții îl dezvăluie, с. 27. ↩
79. О декларации 1955 г.: протокол допроса от 5 октября 1955 г., по: Vasile Manea, Părintele Arsenie Boca – obiectivul „Bratu”, Patmos, Клуж-Напока, 2009, цит. в исследовании Părintele Profesor Dumitru Stăniloae și Părintele Arsenie Boca – o relație demitizată, с. 38, по статье на ziaristionline.ro (13 сентября 2015 г.). Приведённый там шифр: «Dosar Informativ 2637 (VOL I)», без листа. О дате встречи: Niculescu, с. 77, которая для воспоминания Крайника цитирует ACNSAS, I 002637, т. II, л. 88. ↩
80. Plămădeală, с. 57. ↩
81. Fl. Ghițescu, в: Alte mărturii, с. 107. ↩
82. Nicolae Streza, в: Alte mărturii, с. 18; об издании книги — Niculescu, с. 88. ↩
83. О запрещённой лекции: Velicu I, с. 216. О суждении Velicu: Velicu I, с. 216–217. Фраза в конце продолжается: «…который, учитывая его облик, его манеру держаться в сочетании с присутствием вокруг него группы женщин, напоминает давние, исторические образы поведения, печальный опыт Русской Церкви». В той же записи Velicu называет его «архимандритом Арсением Бокой из Сибиу» и даёт ему «лет 45» (с. 216); ему было 36. ↩
84. О Юлиете: Niculescu, с. 90–91, которая цитирует показания Юлиеты Константинеску из ACNSAS, P 001659, т. III, л. 13. Однокурсник тоже был студентом-богословом, на курс старше. О Бордашиу в Сымбэте: о том, что Бордашиу и Юлиета были среди студентов-богословов из Бухареста, приезжавших в Сымбэту в июле — августе 1947 г.: Florin Duțu, „Și cărțile au fost deschise”, цит. в Grozăviile, с. 898, со ссылкой на ACNSAS, fond Penal, dosar 1659, т. I, л. 157 (дело Юлиеты). О том, что они посещали Боку в Сымбэте «на летних каникулах»: Petcu 2023, II, с. 8. Его отец, Георге Бордашиу, был священником в Бихоре; Бока называет его «священником в коммуне Тихиага района Орадя» в декларации 1955 г. (ACNSAS, P 001659, т. IV, л. 13–16, по: Duțu, в Grozăviile, с. 898; Niculescu, с. 110–111, цитирует ту же декларацию). Родное село, Саболчиу, указывает Niculescu, с. 100. О слежке и аресте Бордашиу: Petcu 2023, II, с. 8, со ссылкой на ACNSAS, fond Informativ, dosar 2637, т. 2, л. 335–352: арестован 18 июля 1955 г., «после того как в течение шести лет ему удавалось уклоняться от репрессивных органов». Niculescu, с. 112, пишет, что он был заочно приговорён к 20 годам каторжных работ. Бордашиу скончался в ноябре 2018 г. (basilica.ro, „Pr. Nicolae Bordașiu a trecut la cele veșnice”). ↩
85. О случае у пруда: Niculescu, с. 92, которая цитирует ACNSAS, I 002637, т. I, л. 124. Согласно той же записке, за столом были Бока, Серафим Попеску, Думитру Станилоае, Зорика Лацку, один генерал из Бухареста и другие посетители, и Станилоае будто бы сказал о девушке: «Экзальтированная!». Niculescu относит случай к 1947 г. (с. 99). О толках о Юлиете: Niculescu, с. 92, по тому же листу (ACNSAS, I 002637, т. I, л. 124). ↩
86. О поездке в Бухарест: Niculescu, с. 100–101, без ссылки. Она тоже относит этот случай к 1947 г. Коляску, пишет она, предоставил в распоряжение монастыря митрополит Бэлан. О постриге и настоятельстве: Niculescu, с. 90–91, которая цитирует ACNSAS, I 203645, т. I, л. 1; о постриге 6 августа 1950 г. — Niculescu, с. 118. Что она была настоятельницей в Прислопе, видно из декларации Паулина Лекки 1958 г.: «нынешняя настоятельница в Прислопе» (по Grozăviile, с. 886). ↩
87. О Текиргёле: Plămădeală, с. 42: «отец Арсений Папачок, который теперь в скиту Текиргёл». О беседе в Сихастрии: беседа в монастыре Сихастрия 1996 г. с архимандритами Клеопой (Илие), Иоанникием (Бэланом), Арсением Папачоком и другими, по записи, выложенной в интернет (https://www.youtube.com/watch?v=w9AAI9iwvkM; та же беседа, в более длинном варианте, — https://www.youtube.com/watch?v=pVenPJIVm6I, 16 декабря 2020 г., минуты 1:43 и 2:17), транскрибированной в Grozăviile, с. 165–166. При прослушивании более длинной записи удалось разобрать «Много пользы я получил от… Серафима» (минута 1:43) и «какие-то голубые глаза, сильные… на меня» (2:17). Слова «не от Арсения», «займись-ка своим делом, сударь» и «я был начитанный парень» разобрать не удалось, и они остаются по транскрипции в Grozăviile. Grozăviile относит беседу к 1996 г.; отец Антим (Гыдиой) в другой записи говорит о 2001 г. Niculescu, с. 205, упоминает запись, которая «распространяется в интернете под названием Despre rătăcirile Părintelui Arsenie Boca». Папачок называет Серафима Попеску «настоятелем», хотя тот был настоятелем с 1949 г., после отъезда Боки. Года своего посещения Папачок не указывает. ↩
88. Та же беседа: запись pVenPJIVm6I, минуты 5:08–5:50; Grozăviile, с. 921 и 924–925. При прослушивании записи удалось разобрать «Едет и Юлиета в Сымбэту», падение в пруд («могла утонуть») и «было много народу». Ответ «симулировала», после вопроса отца Иоанникия, разобрать не удалось, и он остаётся по транскрипции в Grozăviile. Папачок не говорит, что был при этом, и не говорит, от кого знает об этом случае. ↩
89. Та же беседа в Сихастрии: запись pVenPJIVm6I, около минуты 6:00; Grozăviile, с. 921 и 925. При прослушивании записи удалось разобрать «большой близости» и «уходили в лес вместе». ↩
90. Lecca, по Părinții îl dezvăluie, с. 41. Что «брат Виктор» из дневника — сам Lecca, видно из того, что он пишет сразу после этого. Это говорит и Stelian Gombos в тексте, воспроизведённом в том же сборнике, с. 33. Монастырь Фрэсинэй относится к Рымникской архиепископии, в уезде Вылча (frasinei.arhiepiscopiaramnicului.ro). ↩
91. Lecca, по Părinții îl dezvăluie, с. 42–44. Ориентиры: Lecca знакомится с девушкой в монастыре Антим в Бухаресте, «к весне», после того как монсеньор Гика «в 1947 году находился в Бухаресте»; в трансе девушка говорит, что «приедет Патриарх Московский Алексий к нам в страну, хотя мы знали об этом», и «объявляет», что король Михай будет изгнан из страны, «событие, о котором мы уже узнали» (с. 44). Визит патриарха подан как будущий, а изгнание короля — как уже известное; эти ориентиры не позволяют надёжно датировать случай. Место не названо: Lecca пишет только, что поехал «к отцу Арсению, насельнику одного монастыря на севере страны». ↩
92. Petrașciuc, „Repere biografice”, с. 87–88, со ссылкой на George Enache, Părintele Arsenie Boca în atenția poliției politice, Partener, Галац, 2009. ↩
93. Dudu Velicu, Biserica Ortodoxă în anii regimului comunist. Însemnări zilnice, т. II (1948–1959), под ред. Alina Tudor-Pavelescu и Șerban Marin, Бухарест, 2005, с. 94, в записи, начатой 23 июля 1948 г. Velicu не приводит его фамилии. ↩
94. Niculescu, с. 101–103, без ссылки для мест допросов. ↩
95. О контрольном посте: Niculescu, с. 102, которая цитирует ACNSAS, I 002637, т. II, л. 124–126. О призыве сложить оружие: Niculescu, с. 63, которая цитирует ACNSAS, P 013928, л. 39. Та же формула встречается и на с. 102, со ссылкой на I 002637, т. II, л. 124–126. ↩
96. Декларация Паулина Лекки от 18 июля 1958 г., ACNSAS, dosarul nr. 5101, по: Florian Bichir, Romeo Petrașciuc, Raluca Toderel, Părintele Arsenie Boca în Arhivele Securității. Anchetele, canalul și persecuția. Opis de documente, т. II, Agnos, 2014, с. 490 и 506, цит. в Grozăviile, с. 886–887. Этого тома я не видел. В той же декларации Lecca говорит, что пришёл в Сымбэту после того, как вышел из военной тюрьмы в Тимишоаре. ↩
97. Plămădeală, с. 33 и 51. Аурелия Тинка, работавшая на монастырской кухне, говорит, что «митрополит Бэлан послал его в Прислоп, где монастырь был заброшен» (Petrașciuc, с. 86). ↩
98. О переводе в Прислоп: Niculescu, с. 104; решение министерства приведено без ссылки, а записка цитируется по ACNSAS, P 13928, л. 46. Месяц отъезда, ноябрь 1948 г., указывают „Repere biografice” (Petrașciuc, с. 88). О житии, опубликованном Патриархией: basilica.ro: «Преподобный Арсений был послан осенью 1948 года восстановить монастырь Прислоп близ Хацега». ↩